Закрыв за собой дверь, я направилась к выходу по коридору, когда какая-то тяжелая сила впечатала меня в стену рядом с дверью. С моих губ сорвался всхлип, но чья-то рука быстро накрыла их, заглушая мой вопль. Я уставилась прямо в пару шоколадно-карих глаз, наполненных чистой яростью. Фауст прижал меня к стене. Его плечи тряслись, а челюсть была сжата так сильно, что я подумала, что у него могут сломаться зубы. Меррик быстро шел по коридору, как только заметил нас. В руках он держал пистолет, обводя взглядом коридоры.

Меррик тоже выглядел убийцей, но Фауст заговорил первым, спросив:

— О чем, черт возьми, ты думала?! — его рука на моем бицепсе напряглась. — Мы дали тебе одно правило, глупая девчонка. Одно простое правило. Оставайся там, где мы можем тебя видеть. Для тебя это гребаная шутка?!

Я попыталась заговорить, но его вторая ладонь все еще закрывала мне рот.

Он покачал головой.

— Я не хочу слышать твои оправдания. Мы закончили. Ты отправляешься домой, а мы сообщим мистеру Харкеру, чем именно занималась его дочь сегодня вечером.

Мое сердце упало, но это чувство длилось всего секунду, когда его место занял гнев. Я покачала головой, и, к моему облегчению, Фауст убрал свою ладонь. Я посмотрела в его полные ненависти глаза.

— Пошел ты. — Я сказала это спокойно сквозь стиснутые зубы.

— Давай, девочка, отвезем тебя домой, — сказал Меррик из-за плеча Фауста. Он больше не выглядел взвинченным и спрятал свое огнестрельное оружие. На самом деле, сейчас он выглядел немного скучающим, лениво прислонившись к дальней стене и скрестив руки на груди.

Взгляд Фауста переместился через мое плечо влево, и все его лицо напряглось. Он снова посмотрел на меня,

— Ты только что вышла из той комнаты? — спросил он. Этот вопрос застал меня врасплох.

— А что, если бы и так? — Раздраженно спросила я. — Давай просто…

Его нос уткнулся мне в шею, когда он продолжил глубоко вдыхать. Мое тело напряглось. Какого черта он делает? Нюхает меня? Я извивалась, пытаясь оторвать его руки, но у меня ничего не получалось. Он был сделан из стали, непоколебимый. Оторвав нос от моей ключицы, Фауст пристально посмотрел мне в глаза, и впервые с момента встречи с ним я почувствовала, как по моему позвоночнику пробежал холодок страха. На краткий миг я могла бы поклясться, что заметила немного румянца в его карих глазах.

— Что ты делала в том кабинете? Ты хоть представляешь, какой опасности только что подверглась? — У меня не хватило духу сказать ему, что я не принимала решение самостоятельно. Он прищурился. — Этот кабинет принадлежит главе Ковена Ноктюрн, Сиренити. Ты, блядь, пахнешь им. — Удивительно, но он сказал это не с отвращением. Просто факт.

— Откуда ты вообще можешь знать? — Спросила я, но голова у меня шла кругом от того, что он только что сказал.

Глава Ковена Ноктюрн. Атлас Ноктюрн. Древний вампир, возглавлявший самый кровавый, свирепый и старейший ковен в мире. Человек, которого мой отец ненавидел больше всего на свете. Нет. Этого не могло быть. Не было никакого способа, чтобы он не догадался, что это я. Я никогда раньше не видела его лица, поскольку чистокровные вампиры не появляются на камерах или фотографиях, поэтому я понятия не имела, как выглядит печально известный Атлас, но он бы узнал меня. Он должен был знать, и все же все равно привел меня сюда.

— Я не знала. — Прошептала я, опустив плечи. Черт возьми, как я могла быть такой глупой? После всего, что произошло, я сказала себе, что буду более осторожна. Ходили слухи, что за нападением, в результате которого погиб Шон, стояли вампиры. Ходили слухи, что это был вампир из Ноктюрна — один из наемных убийц Атласа. Я действительно собиралась трахнуть своего потенциального убийцу?

Или, по крайней мере, человека, который приказал убить меня?

Фауст наконец отпустил меня от стены, и я почти обмякла от облегчения. Я уже порядком устала от грубого обращения. Он посмотрел на меня сверху вниз почти жалостливым взглядом.

— Верно, ты не знаешь. — Усмехнулся он. — Похоже, ты мало что знаешь. Думаю, именно поэтому твой отец попросил нас присмотреть за твоей тупой задницей. Еще раз переступишь черту, и преследование покажется тебе детской забавой, я тебе обещаю.

Я чуть не подавилась собственной слюной. Со мной никогда в жизни так не разговаривали, кроме Карсона или моего отца. Ткнув пальцем ему в грудь, я сильно надавила, но он не сдвинулся с места.

— Кем ты себя возомнил, что говоришь со мной в таком тоне? — Я прошипела. — Думаю, ты ошибаешься, Фауст. Я твой босс. Я плачу тебе зарплату, и я могу с такой же легкостью уволить тебя, гребаный ублюдок. Прикоснись ко мне еще раз, и я…

— Что ты сделаешь, принцесса? — спросил он сквозь смех. Это был горький, невеселый смех, полный ненависти, тьмы и кипящего раздражения. — Что именно ты сделаешь со мной? — Наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, и его жестокая ухмылка задела меня за живое. — Ты даже не смогла спасти своего братачеловека. Ты и пальцем не пошевелила, чтобы отомстить за смерть собственной плоти и крови. Почему я должен бояться трусливой маленькой девочки?

— Фауст. — Предупредил Меррик. Мои водянистые глаза встретились с его через плечо Фауста. Он больше не прислонялся к стене, а стоял прямо, свирепо глядя на своего друга. — Нам нужно уйти. Этот разговор должен состояться в другом месте.