Я позволила себе наклониться вперед, заведя руки назад и свободно ухватившись за перила. Мое тело парило над волнующимся морем, и я прошептала слова благодарности тьме. Спасибо, что освободила меня, когда я была слишком слаба, чтобы сделать это самой. Я была готова. Готова к забвению.

Я отпустила перила и упала вперед с улыбкой на губах, закрыв глаза и широко раскинув руки. Я почувствовала, как мои ноги с легкостью оторвались от края моста. Ветер бил мне в лицо, волосы хлестали по щекам, но внезапно поняла, что двигаюсь не в том направлении. На меня обрушился какой-то груз, и что-то сжалось вокруг моей талии, отбрасывая меня назад.

Я вскрикнула, когда воздух вырвался из моих легких. Когда мои глаза в шоке распахнулись, я увидела, как океан отступает, когда меня перенесли обратно через перила. Руки обхватили мой торс, таща назад, пока я сопротивлялась. Я боролась с ними, дергая свое тело из стороны в сторону. Дождь лил так сильно, что я больше ничего не могла видеть сквозь него. Я боролась так усердно, что слышала бормотание и проклятия, когда била, пинала или рычала. Но через несколько секунд, которые показались мне и секундами, и часами одновременно, мой мир погрузился во тьму. Запах мешковины ошеломил меня. Мои руки были заломлены за спину. Кто-то оттащил меня назад, и я позволила себе стать мертвым грузом.

Я пыталась. Я так старалась бороться с этим. Я хотела вернуться в то сладкое, восхитительное забвение, ожидающее меня на дне гавани. Но вместо этого все, что меня ожидало, — это холодный металлический пол какого-то большого автомобиля и щелчок тяжелых замков, вставших на свои места, когда мы умчались в ночь.

ГЛАВА 7

Когда я проснулась, мне было холодно. Так холодно, что у меня заболела кожа, когда я распрямила конечности. Во рту словно была вата, а глаза горели, как будто кто-то протер их наждачной бумагой, я попыталась сесть, но быстро поняла, что мои руки связаны.

Неуклюже поднявшись на колени, я попыталась разжать руки, но они зацепились за кусок цепи, соединяющей кожаные наручники вокруг моих запястий. Срань господня… это было плохо. Это было так чертовски плохо. Мое сердце бешено забилось, и я заставила себя дышать ровно и медленно. Если я снова потеряю сознание, это не принесет мне никакой пользы.

Просто сосредоточься… Сосредоточься на том, что ты видишь. Что ты чувствуешь? Холод. Я чувствовала холод, ноющий, пронизывающий холод, такой глубокий, что у меня ныли кости.

Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, и мне пришлось вытереть слезы запястьями чуть ниже кожаных манжет. В какой бы комнате я ни оказалась, она была почти непроглядно темной, а пол под моими коленями был мягким, как матрас. Примерно в десяти футах передо мной вспыхнул мигающий красный огонек, и двойное изображение этого маленького пятнышка отразилось от оконного стекла. Когда мои глаза привыкли еще больше, я поняла, что комната была пустой, если не считать единственного прямоугольного окна на стене передо мной.

— Привет! — позвала я хриплым голосом, когда зашлась в приступе кашля. На мгновение в глазах у меня помутилось, и я чуть не откатилась в сторону. Мой желудок скрутило.

— Я сказала, привет! — позвала снова, на этот раз громче.

Не встретив ничего, кроме тишины, я напрягла слух в жуткой темноте. Сейчас я проклинала себя больше, чем когда-либо, за то, что пренебрегла своей потребностью в крови. Прямо сейчас я хотела быть сильнее, а мои чувства острее. Я была такой же жалкой и хрупкой, как человек, и я расплачивалась за это. Наблюдая, как мигает красный огонек, я считала секунды между каждой вспышкой. Две секунды, затем еще одно мигание. Устойчивый. Контролируемый. Я уставилась на этот огонек и задумалась…

Ужас скрутил мои внутренности, когда я поняла, что за мной наблюдают. Я без сомнения знала, что кто-то наблюдает за мной, вероятно, с другой стороны этого темного стекла. В голове мгновенно всплыл званый ужин у Карсона. Нахлынули воспоминания, и усилился страх.

— Карсон! — Я закричала, натягивая цепи сильнее. Я брыкалась, пытаясь встать, но поняла, что мои ноги тоже были в цепях, только они были прикованы к полу, а не друг к другу.

Это должен был быть Карсон. Я вспомнила нездоровый блеск в его глазах, когда его коллеги разглядывали меня, как будто я была каким-то товаром. Воспоминание о руках на моей коже вызвало прилив желчи к горлу, но я подавила ее. Мне нужно было сосредоточиться. Мне нужно было привести в порядок голову и подумать о выходе из этого положения. Первое, что мне нужно было сделать, это выяснить, кто на самом деле меня сюда привел. Список подозреваемых был длинным. Я была дочерью Райана Харкера, и у него было множество врагов.

Но Карсон… Я могла бы попытаться объяснить его холодную безжалостность как продукт обоих наших отцов и суровой реальности, в которой мы жили, где ненависть порождала войны, которые никогда не могли быть выиграны ни для одной из сторон. Я могла бы придумать для него список оправданий, но, в конце концов, знала правду. Он, как и мой отец и многие другие мужчины, ведущие эту борьбу против дарклингов, был монстром. Все они были настоящими монстрами, просто прячущимися за человеческой плотью и костями.