— Мы не сможем по-настоящему противостоять им, — настаивал Макс.

Дерек снова поспешил высказаться.

— Без Философской Шкатулки — нет.

— Ты все время это говоришь, мальчик, но у тебя нет никаких доказательств.

— У нас есть. — Все взгляды устремились на Флоренс. — У нас есть, — повторила она без колебаний. — У нас есть человек, который сделал самую первую Философскую Шкатулку.

— Ложь.

— Ее зовут Арианна, и она мой учитель, — Флоренс выплеснула яд, защищаясь от простого обвинения в адрес Ари. — Она сделает шкатулку для восстания.

— Арианна, Арианна…

— Клепальщик, — закончила за Макса Флоренс. — Причем Мастер Клепальщик.

— Кто ее назначил? — спросил Макс, прищурив глаза.

— Мастер Оливер. — Флоренс слышала это имя всего несколько раз и молилась, чтобы правильно его произнести. Судя по реакции Макса, так оно и было.

— Это невозможно. — Мужчина покачал головой. — Мастер Оливер входил в Совет Пяти — глупцов, погибших во время последнего восстания. Его ученица, Арианна, погибла вместе с ним.

— Только она не погибла, — настаивала Флоренс. Она выдохлась в тот момент, когда слова защиты прозвучали из ее уст. Заступаться за человека, о котором, казалось, все знали больше, чем она сама, было утомительно. Первое, что сделает Флоренс, как только Арианна вернется, — потребует объяснений. — Она жива и здорова и сейчас собирает средства для изготовления шкатулки, — солгала Флоренс. Чем занималась Ари, оставалось только догадываться.

— Тогда мы ожидаем увидеть шкатулку на Трибунале. — Тон Пауэлла не оставлял места для вопросов и толкований — теперь это была оговорка. — Как только Наместники увидят, что Философская Шкатулка работает, мы поддержим восстание Алхимиков.

— Я не знаю… — неуверенно начал Дерек.

— Хорошо. — Времени на колебания не было. Дерек бросил на Флоренс взгляд из уголков глаз. — Можем ли мы рассчитывать на Харвестеров через два месяца на Тер.0?

— Я буду там, чтобы увидеть Наместника-Алхимика и ее Философскую Шкатулку, — подтвердил Пауэлл. — И я лично прослежу, чтобы другие гильдии пришли со мной.

— Спасибо, Наместник Пауэлл, — искренне сказала Флоренс.

— Лучшая благодарность, которую ты можешь нам выразить, — это выполнение своей части сделки, — предостерег он.

Флоренс кивнула.

— Мы вернемся в Гильдию Алхимиков с поспешностью, на самом быстром поезде.

Собирать им было нечего, и они втроем направились к главному терминалу Тер.1.2 прямо из зала. Флоренс знала, что Дереку будет что сказать о том, что они только что сделали, но это заняло у него больше времени, чем она ожидала. Когда он наконец заговорил, слова его тоже оказались непредсказуемыми.

— Флоренс, Софи предстанет перед Трибуналом, но шкатулка…

— Не думаю, что она захочет делиться ею с другими гильдиями, — закончила Нора.

— Это безумие. — Флоренс покачала головой, слегка посмеиваясь над этой комичной мыслью. — Как бы она увидела, что шкатулку массово строят без инструментов и фабрик Клепальщиков? Или достать припасы без Харвестеров и Воронов?

Оба обменялись взглядами. Флоренс подождала, пока закончится их невербальный диалог. Когда это произошло, Нора взяла Флоренс за одну руку, а Дерек — за другую. Они шли вместе, как одна сплоченная группа, по направлению к станции.

— Что бы ни случилось, Флоренс, мы с тобой, — сказал Дерек за них обоих.

— Ты, наверное, худший штурман, которого мы когда-либо видели. — Нора одарила ее зубастой ухмылкой. Когда их взгляды встретились, Флоренс отчаянно захотелось увидеть то, что увидела Нора в этот момент. — Но, похоже, ты всегда приводишь людей, которые держатся рядом с тобой, туда, куда им нужно.

Это был комплимент, который прозвучал в адрес Ворона, но не прозвучал. В любом случае, впервые Флоренс не ограничилась гильдийной принадлежностью этих слов, а по-настоящему вникла в их смысл. Впервые она не пыталась исправить какую-либо связь между собой и транспортной гильдией Лума.

43. Кварех

Когда забрезжил первый рассвет, Кварех понял, что не сомкнул глаз почти целый день. Даже будучи Драконом, он уже начал прибегать к своей магии, чтобы найти энергию. А впереди его ждал еще один день при Дворе, день, который наверняка будет пропитан кровью. Единственное облегчение он находил в мысли, что Суд не сможет продержаться полных три дня, как это обычно бывало. После всего, что произошло, он удивился бы, если бы суд продлился целых два.