— Приведи ее ко мне. — Ивеун был бы очень впечатлен, если бы тот смог. Скорее всего, он передаст это дело Колетте и ее тихим цветам, чьи непритязательные корни уходят глубоко в землю.

— Как пожелаешь. — Лоссом поклонился, оставаясь на своем месте, когда Ивеун вошел в Зал Шепотов.

Это был длинный коридор с дверями по обе стороны. На каждой двери висела табличка с двумя именами. Первое обозначало обитателя комнаты, второе — человека, с которым он поддерживал связь шепотом. Зал Шепотов служил главным центром связи для Новы и Лума, и он полностью находился под контролем Ивеуна.

Сначала Ивеун обратился к шептуну, связанному с Гильдией Харвестеров, и объяснил ему, какое сообщение нужно передать Луму. Он повторил этот процесс для всех гильдий, кроме Алхимиков. Ивеун надеялся, что, ограничив их ресурсы, он наконец заставит гильдии согласиться с его советами и надзором, но они оставались такими же упорными, как и прежде. Им не понравились бы альтернативные методы, которые он применил бы в случае принуждения.

Он был уже на полпути к своим покоям, когда раб Дома Рок остановил его со всем этикетом, который только можно было применить к столь ничтожному человеку.

— Доно, Финнир Син'Кин То вернулся, — доложил тот.

Триумф Ивеуна разлился по его лицу. Наконец-то Финнир вернулся, и он сможет получить ответы на свои вопросы. Раб сохранял благоговение все время, пока Ивеун был на виду. Если бы он этого не сделал, Ивеун вполне мог бы убить его в порыве восторга.

Полевые цветы Лисипа цвели во второй раз. Их сильный аромат скрывал все остальные, эффективно затуманивая магию и кровь. Это была одна из многих причин, по которым старый Доно из Дома Рок выбрал это место для строительства поместья. За прелестными лепестками Драконьего ландыша, лаванды, жимолости и магических свойств цветов Лорда Агенди можно было скрыть любой ужас.

Он вошел в комнату Финнира без стука. При виде Доно тот едва не выпрыгнул из кожи. Финнир был бледен, почти как Фен. Даже его приглушенно-золотистые волосы, казалось, лишились блеска. Еще больше смущали синяки, усеявшие его кожу.

Ивеун медленно закрыл за собой дверь, оценивая испуганное человекообразное существо. Он заботился о его благополучии не из дружеских побуждений. Финнир был инструментом в большой игре, полезной пешкой и сильным игроком при правильном использовании, а значит, Ивеуна волновала картина, которую складывали все признаки. Очевидно, Финнир пострадал, и Ивеун не собирался позволять неизвестным отнимать у него еще какие-то фишки.

— А Петра знает? — спросил Ивеун. Если бы соперник Оджи узнал об истинной преданности Финнира, многое бы изменилось.

— З-знает? — Финнир покачал головой и зашагал вперед. — Нет, но ее вера в мою преданность, несмотря на то, что она спит под твоей опекой, далась ей новой ценой.

Ивеун не интересовало, сколько Петра брала со своих сородичей за преданность.

— Ты узнал правду о путешествии Квареха в Лум?

— Не совсем. — поспешно произнес Финнир, когда Ивеун начал испепелять его взглядом. Пройдет всего несколько минут, и он начнет делать это когтями. Учитывая общее истощенное состояние Финнира, Ивеун не был уверен, как долго тот продержится. — Она все еще сомневается во мне, в моей преданности. Она все еще проверяет меня. Она не хочет, чтобы я часто возвращался домой, потому что говорит, что здесь я для нее ценнее. Но она не дает мне никакой информации о том, что происходит в Поместье Син.

— Финнир, я не тот человек, у которого есть время на оправдания, — прорычал Ивеун.

Финнир развел руками, снова и снова повторяя.

— Я могу сказать лишь одно.

Тот факт, что Ивеун еще не перегрыз ему все сухожилия и кости, послужил Финниру достаточным стимулом для продолжения.

— Она потребовала мои руки.

— Твои руки? — Ивеун сузил глаза.

— Именно мои. Она сказала, что они нужны ей во славу дома.

— То есть…?

— Чтобы собрать урожай, — слабо уточнил Финнир.

Петра еще раз подтвердила фундаментальную истину, которую Ивеун знал о женщинах: они не колеблются. Они не ждали, пока их желания исполнятся. Они брали то, что считали своим, с благодарностью, силой, безапелляционно, изящно или злобно. Это не имело значения, лишь бы это оставалось с ними по окончании дня.

Он восхищался ими за это. Ни один рассвет не наступил, чтобы он не подумал о том, что в этом отношении он мог бы быть более похожим на свою жену.

— Почему? — Ивеун спрашивал себя так же, как и Дракона перед собой. Финнир владел магией, как и многие другие Драконы. Многие, без сомнения, находились под непосредственным руководством Петры. Ей не нужно было отзывать брата, чтобы просто собрать пару рук.

— Потому что это Петра и она радуется моим провалам?

Ивеун не хотел признавать, что у них с Син'Оджи есть что-то общее, поэтому пропустил замечание мимо ушей.

— Петре этого мало. Она вызвала тебя из-под моей опеки… Ей нужны были твои руки.

— Кварех сказал мне, что ничто другое не соответствует их целям. — Финнир нахмурился при одном только упоминании имени Квареха.

Ивеун не сомневался, что осторожная формулировка была выбрана самой Петрой, поэтому он снова и снова прокручивал ее в уме, пытаясь понять смысл. Соответствует. Это было странное слово.