По мере того как они продолжали подниматься по спирали, тяжесть камня становилась невыносимой. Вокруг царила бесконечная тишина. Темнота давила на разум, превращая секунды в часы.

Дыхание Всадников стало затрудненным, и вовсе не от напряжения на лестнице. Петра не оборачивалась и не выражала жалости. Ивеун Доно не отставал и не сбавлял темпа.

Медленно, с шумом ветра, до них доносилась свежесть. Они сделали еще один широкий поворот и оказались на вершине обелиска. Одинокий окулус1 прорезал темноту, словно победоносное знамя. В нем таился соблазн потустороннего мира, одинокий портал и не более.

На полу виднелось круглое углубление, словно сам свет со временем истерзал камень. Кварех свернулся в нем, как змея в яйце, заняв почти все свободное пространство. Он был так же наг, как и в день своего рождения. Его ладони закрывали лицо, а тело было неподвижно. О том, что он вообще жив, свидетельствовали едва шевелящиеся плечи.

Петра подошла к брату. Его многомесячная медитация была притворством, но теперь, когда он был заключен в объятия Лорда Син, она должна была соблюдать правила — и не только ради Ивеуна. Она опустилась на колени у края углубления, закрыла глаза ладонями и уперлась лбом в пол.

— Приносящий смерть. — Ее тихий шепот прозвучал как крик. — Твое дитя умоляет тебя, верни Квареха нам. Верни его душой и телом, с твоей бесконечной мудростью и вечной истиной.

Три вдоха, и Кварех зашевелился. Его дыхание участилось до нормального темпа, мышцы запульсировали под пудровой кожей. С мучительной медлительностью он перекатился вперед, его лицо по-прежнему было закрыто руками в позе, повторяющей позу Петры. Его спина выпрямилась, каждый позвонок щелкнул на своем месте. Голова откинулась назад, и он наконец отдернул ладони, моргая на свету.

Она тоже открыла глаза. Облегчение, нахлынувшее на Петру, не нужно было притворяться. Оно пронеслось сквозь нее при виде брата, сильного и целого. Владычица Смерти еще не забрала его душу — ни в Луме, ни сейчас, в наказание за то, что она использовала его храм в своих маневрах против Ивеуна Доно. Он поднялся снова, и снова, сильнее, чем когда-либо.

Наконец глаза Квареха цвета крови обратились к ней. Они сияли в солнечном свете, как два золотых диска. Она прошептала ему план, когда организовывала его по дороге в поместье Рок. Он знал, что она будет там, но осязаемая радость тянула за собой его выражение лица, заставляя его быть неуместным, учитывая их нынешнее место встречи.

— Прости, что оторвала тебя от медитации, брат. — Она воспользовалась моментом. Нужно было еще кое-что сделать — Наш божественный Король потребовал разговора с тобой.

Кварех сыграл свою роль, как она и просила. Ее брат был идеальным солдатом. Он никогда не задавал вопросов и всегда был внимателен, когда она говорила.

— Ивеун Доно. — Кварех прочистил горло, как будто не пользовался им уже несколько месяцев и ему было неловко говорить. — Для меня большая честь, что ты ищешь меня.

— Кварех Син. — Доно не смог сдержать рык в голосе. Он сдержанно и размеренно шагал по помещению. — Где ты был последние месяцы?

Кварех в замешательстве нахмурил брови.

— Прости меня, Доно, но, боюсь, я не понимаю твоего вопроса. — Он смиренно опустил глаза, излучая лишь раболепие перед нависшим над ним Королем.

Ивеун наклонился вперед, и Петра напомнила себе, что нужно дышать. Она тщательно проинструктировала Квареха о том, что ему нужно делать. Скраб из благовонных солей, пока не пойдет кровь, обмывание кипятком; когда кожа сморщится, он должен был снова расцарапать ее и размазать по себе кровь. И, клянусь всеми богами, он не должен был делать этого ни рядом с Химерой, ни с чем-либо еще из Лума.

Король глубоко вдохнул. Петра поняла, что победила, по одному этому запаху. Его рот сжался в линию, и он снова быстро вдохнул.

— Не играй со мной в дурака, дитя, — прорычал Ивеун. — Я знаю, что ты не был в этом храме.

— Уже несколько недель? — Лицо Квареха как по команде побледнело. Он повернулся к Петре, а затем в притворном замешательстве посмотрел на Доно. — Мой Король, я искал слова моего господина. Время ускользнуло от меня… Если бы ты призвал меня, а я не ответил, тогда…

— Не лги мне, вор! — Из пальцев Ивеуна вырвались когти. Они блестели на свету, заточенные в результате многолетних поединков.

Петра медленно встала. Ее собственные когти жаждали освобождения. Если ей удастся сейчас склонить Ивеуна к ошибке, она сможет претендовать на трон.

— Ивеун Доно… Мы находимся в храме Лорда Син, покровителя моего Дома. Как его смертная рука и защитник всех Син, я обязана защищать своих. — Она указала на свой рост. Петра была на три пальца ниже Короля, но она чувствовала себя равной ему, не опасаясь последствий, когда бросала в него свою магию. Кварех мог бы справиться с двумя свежими Всадниками, если бы смог убить Леону. Король будет принадлежать ей. — Я терпела твои оскорбления в адрес моего брата и нарушила священный кодекс моего Лорда, чтобы привести тебя сюда. Но если ты будешь продолжать клеветнические заявления перед народом и богами, я вызову Приносящего Смерть и потребую от тебя искупить вину.