— Как и я.

— Ты ее не знаешь. — Кварех не стал слушать.

— Сколько времени я провел с ней, потому что «ты не можешь доверять себе в ее присутствии»? — Каин снова бросил в него слова, сказанные Кварехом в прошлом, когда он прибыл на Нову. — Ты так и не сказал, почему, но очевидно, что это потому, что ты не можешь выдержать ее дольше нескольких дней, прежде чем навязать ей себя.

Кварех сделал выпад. Каин уклонился в сторону, и Кварех повернулся, чтобы встретить его. Он держал кулаки сжатыми, а когти — убранными. Ему хотелось поколотить Каина, но он не хотел, чтобы его товарищ Син истекал кровью. По крайней мере, пока.

Его кулак столкнулся с лицом Каина. Тот попятился. Из рук, покрытых морской пеной, торчали когти. Кварех подался вперед и прижал Каина к стене, вдавливая его в полки и кожи, одной рукой держа его за запястье.

— Не бросай мне вызов, Каин, — прорычал Кварех, широко разинув рот и обнажив зубы.

— Если я брошу вызов, ты сразишься со мной в яме, Син'Рю? — Каин оскалил зубы в ответ на слова Квареха. — Или ты пошлешь свою Химеру? Прикажешь женщине из нижних земель сражаться с тобой?

Он хотел содрать с Каина кожу по одной полоске за раз. Он хотел повалить его на пол и прорезать мышцы и сухожилия до костей. Он хотел выгрызть его внутренности и полакомиться его сердцем. Кварех еще никогда не побеждал Каина в поединках, тренировочных или иных. Но в тот момент он знал, что сможет. Борьба за Арианну каким-то образом сделала его еще более злобным, чем он когда-либо был. Это давало ему повод быть опаснее, чем он когда-либо думал. Достаточно опасным, чтобы убить даже Син. Ради нее.

Кварех отшвырнул Каина. Тот споткнулся, но тут же крутанулся, готовый к продолжению атаки. Но нападения не последовало.

— Ты выставил себя дураком, Каин'Да. Прекратите эти безумства и вернитесь к обязанностям, которые необходимы Дому. — Кварех выпрямился.

— Ты знаешь, насколько я предан нашему Дому. — Каин ждал, что Кварех бросит вызов. Но он не стал. — Думаешь, я стал бы расспрашивать тебя или Петру, если бы не считал, что это в наших интересах?

Его сердце пело от правдивости слов Каина. Несмотря на свои средства, этот человек стремился к цели, которую искренне считал лучшей для их Дома. Кварех тяжело вздохнул. Этот факт поможет ему выжить. — Пока что я буду скрывать это от Петры, ради нашей дружбы. Ибо она изрешетит тебя за непослушание.

Каин не стал возражать. Возможно, он и думал, что сможет справиться с Кварехом, но Петра была совсем другой силой. Единственным Драконом, достаточно глупым, чтобы бросить вызов Син'Оджи, был сам Доно. Они были титанами среди мужчин и женщин.

И оба они боялись Арианны. Разум Квареха предал его. Он зарычал, услышав отголосок слов Каина, пронесшихся в его голове. Петра ничего не боялась. Петре нужен был только союзник.

— Возвращайся в Поместье Син и молись Лорду То о мудрости. — Кварех наугад набросил седло на боко, подтянув его для пущей важности. — И молись всем Лордам и Леди, к которым у тебя есть дыхание, чтобы я не передумал сообщать Петре о твоих опасениях.

В чертах лица Каина затаилась тьма, которую Кварех никогда прежде не видел, тем более направленную на него. Этот человек был его другом, его братом, и он был полон решимости вырыть между ними пропасть такой ширины, что Кварех не смог бы ее перепрыгнуть. Каин видел лишь одно возможное будущее — мрачное место, где Кварех придется выбирать между Домом и женщиной, которую он полюбил. Он взял поводья боко и, взмахнув крыльями, вывел его из конюшни.

— Кварех'Рю, — позвал Каин. Квареху не следовало останавливаться. Он не должен был больше впускать ядовитые слова Каина в свои уши и в свой разум. — Эта женщина станет твоей погибелью. Если ты хочешь проклясть себя вместе с ней, хорошо. Но, ради всего святого, не проклинай всех нас, затащив ее в постель Дома.

Кварех не удостоил это заявление ответом.

33. Ивеун

— Она хочет сделать из тебя дурака. — Колетта потягивала вино из бокала, откинувшись в шезлонге.

— Это очевидно для любого, у кого есть глаза. — Ивеун продолжал расхаживать по комнате. Она была просторной и светлой, с высоким потолком и открытым балконом, который словно приглашал к выходу. Комната была более элегантной, чем он хотел признать, и идеально подходила к его положению, что лишь усиливало его гнев. Петра одновременно и оскорбляла его, и превозносила. Она умела так тонко балансировать на грани, что он не мог возразить, не выставив себя в невыгодном свете перед окружающими.

— Очевидно также, что ты позволяешь ей это. — Колетта смотрела на него глазами того же цвета, что и напиток, который она пила. Глаза, которые раздевали его догола. Глаза, судившие его еще более сурово, чем он сам себя.

— Я не…

— Ты — Доно. — Когда Колетта желала быть услышанной, никто не мог ее перебить. Никто не мог ее переубедить. Она не была ярким оружием, как большинство Драконов, и от этого была еще более смертоносной. — Ты делаешь только то, что хочешь.

— Ты бы не позволила мне сесть на место, приготовленное Петрой при Дворе.