— Петра, что это значит? — потребовал Финнир.

— Каин, я хочу побыть наедине со своим братом. — Петре не нужны были зрители для того, что она собиралась сделать с Финниром. Она не хотела, чтобы кто-то в поместье знал, что она может делать своими когтями. Домыслы о том, что послужило причиной каждого восхитительного крика, стали бы гораздо более сильным сигналом, предостерегающим других от разочарования в ней.

— Как пожелаешь, Оджи. — Он закрыл за собой двери. Петра навострила уши, прислушиваясь к шагам. Их не было, значит, Каин взял на себя обязанности охранника.

Их никто не потревожит.

— Петра, там…

— Петра'Оджи, — ядовито поправила она. — Ты будешь обращаться ко мне по имени, Финнир.

— Есть вещи, которые я должен тебе рассказать.

— О, я так думаю. — Она начала наступать на него. — Наш Дом, твоя семья, умирает, Финнир…

— Ты не можешь думать, что я имею к этому отношение. — Финнир отступал шаг за шагом.

— Нет, я знаю лучше. Ты слишком неумел для этого, — упрекнула она. — Ты слаб. Ты мыслишь мелко. Тебе нужна направляющая рука. — Когти выстреливали из ее пальцев в каждый названный ею недостаток. — Скорее всего, ты даже не осознаешь, что произошло.

— Нет, я в курсе.

— О? — Она хотела услышать, как он это скажет. Она хотела, чтобы он был настолько взволнован и напуган, что сделал бы все, чтобы доказать ей свою правоту. И, сделав это, он показал бы ей свое истинное лицо.

— Я не вернулся домой, потому что искал ответы на вопросы, как ты и велела. — Финнир выпрямился, словно артист в свете прожекторов. — Я подслушал разговор, который, думаю, будет тебе полезен.

Он ничего не мог подслушать, когда ей это было нужно, но вдруг без проблем справился, когда было уже слишком поздно. Его непоследовательность начинала раздражать Петру.

— Ради твоего блага, тебе лучше надеяться, что это так.

— Он был в вине, — поспешно сказал Финнир. — Яд был в вине.

Петра остановилась на расстоянии вытянутой руки. Она долго смотрела на брата, а затем быстрым движением подняла руку и провела тыльной стороной по его лицу. Ее когти прочертили длинные золотистые линии на его щеке.

Финнир отшатнулся.

— Что, почему?

— Скажи мне правду. Куда был подмешан яд?

— Я же сказал тебе…

Она схватила цепь, висевшую у него на шее, — ошейник, который Доно заставлял носить всех своих зверей, — и дернула его за нее. Петра положила руку ему на плечо, напрягла пальцы и провела когтями по бицепсу. Финнир застонал от боли.

— Расскажи мне, как отравили мой народ!

— Я тебе говорю! — прорычал он. — Оно было в вине.

Петра снова ударила его, на этот раз ладонью. При этом она вырвала кусок из его уха.

— Куда они его добавили?

— В вино — Финнир зашипел от боли. — Петра, яд был в вине.

— Где? — Она снова ударила его.

— В вине!

— Где оно было? — Петра отбросила его назад. Финнир споткнулся, и она легко подняла его на ноги и прижала к стене за шею. Золотые струйки заструились по его ключицам, когда ее когти вонзились в мягкие мышцы его горла.

— Вино! — Финнир едва не разрыдался. Позорный, жалкий человек разжался под ее пальцами, правда лилась из него, как кровь из шеи. Петра могла с уверенностью сказать, что он ни в коем случае не пытается ее обмануть.

С отвращением она отбросила на пол.

Демонстрируя свое низкое отношение к нему, она зашагала прочь, повернувшись к нему спиной. Пусть он набросится, — мысленно прорычала Петра. Если он посмеет напасть на нее, когда она повернется спиной, она действительно убьет его. Сейчас его смерть была лишь вероятностью.

— Каин. — Петра распахнула дверь. Мужчина был начеку. Каин не был идеалом, но Петра была благодарна за то, что в этот момент он оказался рядом. — Пойди и передай, что все вино на острове Руана должно быть брошено в Чертог Богов. Все до последней бутылки, бочки и чана.

— Как прикажешь, Оджи. — Каин поспешил прочь.

Петра со вздохом захлопнула дверь и повернулась. Разрывать брата на части было неспортивно. Он уже исцелился, но так и остался лежать на полу в луже бледно-голубой плоти. Надо было покончить с этим и отправить его на нефтеперерабатывающий завод, чтобы он служил Руане личной фермой реагентов.

Она присела перед ним на корточки, оценивая свою разбитую добычу. Петра протянула руку, и он вздрогнул. Она стала медленно гладить его по волосам, словно успокаивая пугливое животное.

— А теперь, Финнир, скажи мне, чей это был яд, и не лги мне.

— Колетты'Рю. — Финнир сглотнул, пытаясь смыть с себя слабость. Ничего не вышло. — Это был яд Колетты'Рю.

— Что? — Петра пыталась понять смысл сказанного. Рок'Рю? Колетта была ничтожеством, никчемной, слабой и маленькой.

И это был как раз тот человек, который прибегал к таким коварным и скрытым средствам. Человек, который не может стоять в яме. Человек, который привязался бы к одному из самых свирепых Драконоборцев и при этом предложил бы что-то свое, чтобы сравниться с кровожадностью своей пары.