– Нужно сделать все, что возможно, - сказал Пилат.

Когда офицеры ушли, Пилат послал за агентами. Те сообщили ему, что новый пророк приближается к Иерусалиму.

Пилат потер подбородок.

– Он совершенно безвреден, - сказал один из людей.

– Может быть, он безвреден сейчас, - ответил Пилат.
– Но если он войдет в Иерусалим во время Пасхи, это может послужить толчком к волнениям.

За две недели до Пасхи пророк достиг города Бетани близ Иерусалима. У некоторых его галилейских последователей в Бетани были знакомые, и эти люди охотно дали приют человеку, о котором слышали много чудесных историй от паломников, направлявшихся в Иерусалимский Великий храм.

Причина, по которой пророк остановился в Бетани, заключалась в числе людей, следовавших за ним.

– Их слишком много, - сказал он Симону.
– Слишком много, Петр.

Лицо пророка было теперь изможденным. Глаза запали, и он мало говорил.

Иногда он недоуменно озирался, будто не понимая, где находится. Его предупреждали, что агенты римлян интересуются им. Известие пророка не обеспокоило. Напротив, он задумчиво кивнул, будто удовлетворенный.

– Говорят, Пилат ищет козла отпущения, - предупредил Иоанн.

– Тогда он найдет его, - ответил пророк.

Однажды вместе с двумя учениками он отправился взглянуть на Иерусалим. Ярко-желтые стены города в полуденном зное являли впечатляющее зрелище. Башни и высокие здания, богато украшенные цветной мозаикой, были видны с расстояния в несколько миль.

Пророк повернул обратно в Бетань.

Вот он, передо мной, а я боюсь. Боюсь смерти и боюсь богохульства.

Но нет другого пути. Нет другого способа завершить дело - только пройти до конца.

– Когда мы пойдем в Иерусалим?
– спросил один из его учеников.

– Еще рано, - сказал Глогер. Плечи его ссутулились, и он обхватил грудь руками, будто от холода.

За два дня до Пасхи пророк повел своих людей к горе Оливон, к пригороду Иерусалима, располагающему на склоне горы и называемому Босфейдж.

– Достаньте мне осла, - сказал он им.
– Осленка. Необходимо исполнить пророчество.

– Тогда все они поймут, что ты мессия, - сказал Андрей.

– Да.

Пророк вздохнул.

Это незнакомый страх. Он более похож на страх актера перед финалом, перед самой драматической сценой.

На верхней губе пророка проступил холодный пот. Он вытер его.

В скудном свете он рассматривал людей, окруживших его. Он все еще сомневался в некоторых из них. Здесь присутствовало десять человек. Двое искали осла.

Дул легкий теплый ветерок. Они стояли на склоне горы Оливон, глядя на Иерусалим и Великий храм, расположенные у подножия.

– Иуда?
– неуверенно позвал Глогер.

Среди них был один по имени Иуда.

– Да, господин, - сказал он. Это был высокий, приятной наружности человек с курчавыми рыжими волосами и бегающими умными глазками. Глогер был убежден, что Иуда эпилептик.

Задумчиво посмотрел Глогер на Иуду Искариота.

– Я хочу, чтобы ты позднее помог мне, - сказал он.
– Когда мы войдем в Иерусалим.

– Как, господин?

– Ты должен доставить сообщение римлянам.

– Римлянам?
– забеспокоился Иуда. Почему?

– Это должны быть римляне, а не евреи. Те используют камни, кол или топор. Больше я скажу тебе, когда придет время.

Небо потемнело, и над горой Оливон показались звезды. Стало прохладно. Глогер задрожал.

– Оса на! Оса на! Оса на!

Когда Глогер въезжал на осле в город, его последователи и приверженцы бежали впереди, бросая на землю пальмовые ветви. По обеим сторонам улицы стояли толпы, предупрежденные апостолами о его приходе.

Все видели воочию, как пророк изрекает, и в него поверили почти все что он пришел, чтобы именем Адоная вести их против римлян. Может, сейчас он направляется к дому Пилата, чтобы предстать перед прокуратором.

– Оса на! Оса на!

Глогер рассеянно оглядывался. Спина осла, хотя и смягченная одеялом, была неудобной. Он ерзал и цеплялся за гриву животного. Слова, слышимые им, невозможно было разобрать отчетливо.

– Оса на! Оса на!

Это походило на "осанна" ("слава" по-арабски), но потом он догадался, что они кричат по-арамейски "Освободи нас!"