Это немного нервирует. Но я давно готов. Я для этого родился. Это в моей крови. А с Анникой рядом я вообще непобедим.

Кир возвращается в Нью-Йорк, но Фрейя задерживается. Она с Ханой уже лучшие подруги — или напарницы по преступлениям. А тот факт, что она умеет ездить верхом, по какой-то причине подкупает Така.

Мал, тем временем, внезапно с головой уходит в работу и исчезает на всю последнюю неделю.

У меня есть вопросы. Несколько.

Но они могут подождать.

Сейчас я просто наслаждаюсь моментом.

У меня есть трон, который я должен занять. Империя, которой я должен править.

Жена, которую я должен любить. Партнёр, которого я должен считать равным себе.

Жизнь, чёрт возьми, прекрасна.

***

— Ну, как там Нью-Йорк?

— Всё так же. Скучаешь? — Кир усмехается в трубку.

Я вздыхаю.

— Иногда. Чуть-чуть. В другие моменты — вообще нет.

Я люблю Нью-Йорк. Но Киото ощущается домом. Теперь тем более, когда здесь Анника.

— Ладно. Расскажи мне про Елизавету Соловьёву.

Теперь уже Кир тяжело вздыхает.

— Моя кузина — сложная женщина, Кензо.

Это мягко сказано.

Елизавета Соловьёва, известная как Белая Королева из-за своего альбинизма… И да, это прозвище она дала себе сама… Правит Соловьёвской Братвой с двадцати трёх лет — твёрдой рукой, хладнокровно и безошибочно. Она никогда не выходила замуж. Никогда не заводила детей. И в ультра-патриархальном мире братвы она доминировала над всеми.

Она не из тех, кого можно сломать.

— Дай угадаю. Она злится из-за Валона.

Кир рычит.

— Она ведёт себя чертовски скрытно, но да, если коротко.

— Хотя он был конченым ублюдком, — замечаю я.

Кир не знает всей истории между Анникой и этим говнюком. Знает лишь, что она на него работала. Анника не раз говорила мне, что не хочет, чтобы он знал о тёмных страницах её прошлого.

— Кензо, если бы мы не делали бизнес с ублюдками, — вздыхает Кир, — то большинство преступных организаций просто не существовало бы.

Это справедливо. И я не могу рассказать ему всю правду о Валоне и Аннике, чтобы он мог использовать это, чтобы усмирить Елизавету. Это был бы колоссальный удар по доверию моей жены.

— Моя кузина делала с Лекой много бизнеса, — продолжает Кир. — Грубо говоря, он составлял треть её экспортной сети.

Чёрт.

— Она знает, что это был не ты, кто лично его убил. Но…

— Но именно драка Анники с Улканом привела к его смерти. А раз она моя жена — всё становится сложнее.

— Именно, — рычит Кир. — Я с утра весь день на телефоне с Елизаветой. Она играет в закрытую, но судя по намёкам, тот факт, что ты вычистил сеть Леки за последнюю неделю, серьёзно испортил её настроение.

Я довольно усмехаюсь. После смерти Валона я позаботился о том, чтобы мои люди — или те, кого мы наняли — уничтожили всё, что осталось от его бизнеса. Два десятка складов по всей Европе и Средиземноморью сгорели. Четыре грузовых судна попали в лапы международных силовиков. Ещё два затонули прямо в портах просто потому, что почему бы и нет.

Его брат, Бесор, получил пожизненный срок. Но у него были намерения занять место Валона. И если вдруг нашёлся бы кто-то с деньгами и ресурсами, кто смог бы его подкупить или вытащить… Теперь ему просто нечем было бы управлять.

— Я не собираюсь извиняться, Кир, — рявкаю я. — Если Бесор выкупится из тюрьмы, ему нечем будет командовать—

— Кстати, об этом, — тихо перебивает Кир. — Бесора вчера убили в тюрьме.

Я поднимаю брови.

— Правда?

— Да.

— Типичная тюремная разборка или…?

— Его забили насмерть прямо на прогулке. Но это не самое интересное.

— Продолжай.

— Когда его нашли, на его груди было вытатуировано послание: мол, долг его брата не оплачен. И что если деньги не поступят быстро, вся семья Лека за пределами тюрьмы тоже окажется под ударом.

Я нахмуриваюсь.

— Видимо, тот, кто заказывал это "послание", не получил новость, что Валон мёртв.

Кир молчит.

— Кир…

— Я задам щекотливый вопрос, и постарайся не обидеться, — рычит он. — Насколько крепко у тебя в руках полиция Киото?

Я стискиваю зубы.

— Очень… По крайней мере, так я думал.

— Они ведь нашли тело Леки?

Чёрт.

Я уже несусь к выходу, перескакивая через ступеньки, бегом в гараж.

— Да, — бросаю я, запрыгивая в Porsche 911 и заводя двигатель. — К чему ты клонишь?