— Не думаю, что это хорошая идея. Противник лучше вооружен и в полевом сражении будет иметь преимущество. Нам следует опираться на подготовленные позиции и действовать от обороны.

— Да какие же позиции, полковник, если Южная сторона по вашим же словам дурно укреплена?

— Все не так плохо — усмехнулся я. — Пока мы дрались на Альме, гарнизон крепости и мобилизованные на постройку укреплений местные жители даром времени не теряли и достигли значительных успехов. Беда лишь в том, что возведенные ими бастионы расположены слишком близко к городу. Можно даже сказать, что находятся в его черте. А посему, если союзники начнут тесную осаду, им ничего не составит держать под обстрелом весь город и совершенно его разрушить. Там и укрыться будет негде от бомб.

— И что же делать?

— Да есть у меня одна идея, с которой хочу с вами поделиться. Но прежде, предлагаю выслушать всем нам хорошо известного подполковника Тотлебена. Он местные условия знает лучше всех, да и с фортификацией дружен. Говори, Эдуард Иванович, сейчас, как говорится, тебе и карты в руки.

— Ваше императорское высочество, ваши превосходительства, господа. — Начал он, немного прокашлявшись, и подойдя к висевшему на стене большому плану Севастополя и прилегающей к нему местности, стал водить по нему указкой. — Как изволите видеть, Сапун-гора, протянувшаяся от Балаклавских высот до Килен-бухты, образует сильную природную позицию, имеющую от 70 до 100 саженей возвышения над уровнем моря. Глубокая, составляющая продолжение Южной бухты Сарандинакина балка разделяет Херсонесскую возвышенность на две неравные части. Восточная часть более пересеченная, балки ее глубже, чем западной части.

— Ох и название, — покачал головой кто-то из новоприбывших. — И не выговорить Саранда… Саренди…

— Это наименование, — невозмутимо пояснил Тотлебен, — получено по находившемуся там имению отставного капитана бригадирского ранга грека по происхождению Евстафия Павловича Сарандинаки.

— Продолжай Эдуард Иванович.

— Далее, Килен-балка — 4 версты и берега ее до того круты, что сообщение через них невозможно за исключением только устья. Параллельно с Килен-балкой идет Доковый овраг, но он куда менее крут. Между Килен-Балкой и Доковым оврагом идут три высоты — Малахов курган, курган перед ним и высота Микрюкова, лежащая против одноименной балки.

Следующая балка — Лабораторная. 4 версты, берега обрывистые и отвесные, хребет между Доковым оврагом и Лабораторной балкой имеет две высоты — Бамборскую и Воронцовскую. Укрепив все эти возвышенности, можно и в случае прорыва противника в глубину нашей обороны встретить его огнем и остановить, а затем отбросить назад.

Но, главная все же, уже упомянутая — Сарандинакина балка. Именно ей я бы и предложил уделить наибольшее внимание в связке с Сапун-горой. Идет она почти строго с севера на юг на протяжении 6 верст до впадения в Южную бухту. Там она соединяется с Лабораторной и образует довольно обширную низменность, которая в перспективе является наиболее уязвимой точкой нашей обороны. Склоны балки круты и обрывисты, левый берег ее скалист и мало удобен для спуска атакующей пехоты, а наш — правый берег пусть и менее крут, зато возвышается над левым и командует им. То есть удерживая правый ее берег, мы будем видеть действия неприятеля и наносить ему урон с господствующей высоты, он же нас видеть не сможет.

Между Лабораторной, Делагардиевой и Сарандинакиной балками находится Зеленая гора, в сторону Южной бухты она образует два мыса, один из которых, как раз западный, нужный для нас, оканчивается малой вершиной, именуемой Сахарной головкой. Вы что-то хотели спросить, ваше превосходительство?

— Скажите, полковник, — подал голос, помалкивавший во время предыдущего обсуждения Липранди. — Насколько увеличится протяженность линии обороны, если будет принято ваше весьма небезынтересное предложение?

— С шести верст до пятнадцати.

— Изрядное расстояние. Но хватит ли у нас войск, чтобы ее удерживать?

— А мне куда больше любопытно, — вставил свое слово и Тимофеев. — Уж простите мне мою стариковскую грубость, но на кой черт было с таким трудом строить бастионы, если не собираем на них обороняться?

— Резонные вопросы, господа. — Пришел я на помощь Тотлебену. — Все дело в том, что прежние укрепления строились исходя из наличного гарнизона. Как говорят в народе, по одежке протягивали ножки. Но теперь у нас куда больше войск, а следовательно, есть возможность вынести линию фронта дальше от города. Но не стоит думать, что возведения бастионов стало бессмысленной тратой сил и средств. На войне может случиться всякое и, если враг все же сумеет прорваться или даже сбросить нас с Сапун-горы именно эти укрепления позволят нам удержать город, став второй или даже третьей линией обороны. Как любит повторять государь: ничего на авось, все на верное!

— Что ж, это все, конечно, занимательно, но держать крупные силы на таком удалении от города может оказаться рискованно. Вдруг противник прорвется через ту же, как ее, Сарандинакину балку или еще где?

— В таком случае, — не раздумывая ответил инженер, — мы, продолжая держать хребет Сапун-горы, сможем их встретить на следующей балке (Лабораторной) с опорой на те самые укрепленные высоты, а затем подтянув резервы, отбросим назад.

— А ведь, верно. Туговато англичанам с французами придется. Ведь если все обстоит именно так, как вы описываете, в нашем распоряжении имеется целая цепь мощнейших линий фортификации, сотворенных самой природой.

— Вот именно! А теперь представьте, что осенью, которая вовсе не за горами все эти рвы, балки и прочие низменности станут совершенно непроходимыми от грязи!

— Наши траншеи тоже… впрочем, совершенства все равно не существует.

— Не проще ли тогда перекрыть весь Херсонесский полуостров по линии Сапун-горы от Инкермана до самого моря? — задумчиво разглядывая карту, заметил назначенный командовать 17-й дивизией после безвременной кончины Кирьякова генерал Жабокритский.

— Это могло быть хорошим решением, если не брать в расчет флот союзников. За пределами линии обороны самого Севастополя наши позиции близ моря будут уязвимыми. Враг сможет безнаказанно вести обстрел или высаживать десанты. Сил и средств прикрыть все побережье не хватит. Потому наша позиция должна опираться не на Черное море, а на Северную, иначе говоря, Большую бухту. И на наши форты вокруг нее. То есть там, где даже самые дальнобойные пушки линейных кораблей британцев и французов не смогут причинить вреда нашей пехоте. Я ответил на вопрос? Тогда, будь так добр, Тотлебен, продолжай. Полагаю у тебя есть мысли и об остальной местности?