— У вас крепкие нити? — бросил я Ермаку, который не менее меня напряженно всматривался вперёд.

— Ещё бы. Три твоих веса выдержат! — с гордостью ответил тот.

— Михаил Кузьмич, тормозите у знака! — показал я на дальнюю точку знака «обгон запрещён». — Ермак Тимофеевич, мы выскакиваем, и вы остаетесь возле машины, а я на другую сторону. Пропускаем беглянку, а потом встаем и натягиваем нить. Должны сбить уродцев!

— Неплохо придумано, царевич. А как против крылатых? — спросил Ермак.

— А с ними на месте разберёмся. Они только на вид такие страшные. По факту неуклюжие и неповоротливые. Это горгулы.

— Горгульи?

— Горгульи — бабы этих уродцев, застывшие на постаментах. А это горгулы. Самцы. Тупые, но весьма преданные своему хозяину.

— Свят-свят-свят, — перекрестился Ермак. — Каких только какашек Бездна не выбросит наружу.

— А догоняют-то непростые татары! — подал голос Годунов. — Вон как молнией ошарашили! Или шаман, или кто-то повыше!

— Тоже разберемся! Тормозите, Михаил Кузьмич!

Скрипнув тормозами, машина начала резко сбрасывать ход. Мы выскочили не дождавшись, пока она остановится окончательно.

По ноздрям пахнул свежий воздух полей. Адреналин подскочил в крови, обостряя все чувства.

Ермак вытянул крюк из своего браслета, перекинул мне. Я поймал на лету и тут же сделал рывок, перелетая на другую сторону дороги.

По щеке скребанула мокрая ветка сирени, которая скрыла меня в густой листве. Я затаился.

Ждать пришлось недолго. Ревущий мотоцикл пролетел мимо нас на немыслимой скорости. По ноздрям рубанул резкий выхлоп отработанных газов, а рядом пролетел камешек, вылетевший из-под колеса.

— Давай! — крикнул я, натягивая опущенную на асфальт нить.

Ермак на другой стороне дороги упёрся ногой в колесо и дернул на себя руку с браслетом. Над асфальтом натянулась прочная преграда, которую хрен разглядишь на бешеной скорости.

Татары и не разглядели!

Руку едва не вырвало из плеча, когда в нить врезались один за другим все шесть преследователей. Однако, нить сделала свою работу. Мотоциклы промчались дальше, а вот татарву вышвырнуло с сидений так, словно каждому невидимая кобыла хренакнула в грудь копытом.

Впрочем, мотоциклы тоже далеко не уехали. Они резко соскучились по хозяевам и начали падать, тормозя и высекая снопы искр из многострадального асфальта.

Над головой раздались клокочущие крики. Тупые крылатые горгулы поняли, что внизу что-то не так и напрочь забыли про свою жертву. Первой понял самый здоровый из горгулов.

Его тело было покрыто грубой каменной кожей, словно оно высечено из твердого гранита. Крылья этого существа — огромные, черные, перепончатые, напоминали крылья гигантской летучей мыши. Морда зловещая, с острыми клыками и горящими красными глазами. Нижние лапы заканчивались бритвенно-острыми когтями.

В его взгляде читалась тысяча лет ненависти и злобы. На шишкастой башке корона из острых шипов, подчеркивающая его главенствующее происхождение среди горгулов.

И уставился он точно на меня. Вычленил главного врага, зараза такая…

Если горгулы отказались от преследования, то это означает, что их хозяин рядом, а они выполняют роль гончих псов. Их удирающая цель затормозила в полукилометре от нас, озираясь на разворачивающийся спектакль.

Что же, пока упавшие приходили в себя, ворочались перевернутыми черепахами, следовало заняться этими тремя летающими утырками!

— Чур, правый мой! — раздается слева голос Ермака.

Он уже приготовился атаковать, выхватив из-за пояса кинжал. Я тоже достал боевой нож.

Ну что же, твари, потанцуем?

Главарь остался махать крыльями в воздухе, а двое других атаковали стоящих внизу.

Я перекатываюсь, уклоняясь от удара когтистых лап, и тут же бью в ответ. Нож чиркает по каменной броне подбрюшья.

Эх, вряд ли даже царапину оставил…

Мой враг в бреющем полете взмывает вверх и снова бросается в атаку. Снова уклон и удар уже в часть груди.

Результат тот же!

— Да где же у тебя слабое место, херня крылатая? — слышится возглас Ермака.

Я тоже пытаюсь вспомнить, что слышал о горгулах и их слабых местах? Судя по тому, что они свободно летают под солнечным светом, то избытка витамина Д эти твари не боятся. А что до остальных слабых мест?

На этот раз когтистая лапа едва не шаркает меня по щеке. Я чувствую дуновение ветра, которое приносит ещё и запах зловонного дыхания.