— Вы ошиблись, бабушка, я вовсе не Красный, — покачал я головой. — Если вы намекаете на мой внешний вид, то…

— Ты победил моего слугу. Ты должен занять его место, — всё также бесстрастно ответила старушка и подняла на меня взгляд.

Её темные глаза неожиданно пожелтели и блеснули золотыми отблесками. В следующий миг два глаза вновь стали черными, без белков. На меня уставились два провала, в которых была такая чернота, что рядом с ними даже старый антрацит в глубине темной пещеры мог показаться мощным прожектором.

— Бездна? — выдохнул я свою догадку. — Сама?

— Я предпочитаю, чтобы мои слуги называли меня Великой Нерожденной, — проговорила старушка. — Но для первой нашей встречи ты можешь называть меня так.

— Я не слуга тебе, — покачал я головой. — И вряд ли когда им стану!

— Так говорили все, кто побеждал моих слуг. Говорили, а потом занимали их место, — впервые на холодном морщинистом лице появилось подобие какой-то эмоции.

Уже потом я понял, что Бездна так улыбнулась, обнажив крепкие белые зубы. Вовсе не оскал, а улыбка… Но вкупе с черными провалами глаз это не воспринималось улыбкой.

— Я вряд ли займу место Красного, — покачал я головой. — Я создан для того, чтобы бороться с тобой. И…

— И все остальные тоже создавались для этого, — кивнула Бездна в ответ. — И все остальные тоже хотели нести свет, радость и тепло для своих близких. Но после того, как я им показывала настоящую суть жизни, они меняли своё решение. Уверена, что поменяешь и ты.

— Нет, я не поменяю! И видел, как от тебя уходят слуги!

— А, ты про ту лисичку? Она была странной… Но она была милой. И если бы довела свою игру до конца, то могла бы занять место повыше, но… Чем-то ты смог её переманить на свою сторону. И это мне показалось забавным. Поэтому я и решила посмотреть на тебя лично. Это великая честь, цени это!

Холодок пробежался по спине. И в самом деле, сейчас передо мной находилась та, кто поглощал людские души миллионами, миллиардами, оставляя после своего прихода лишь пустынные планеты. Сидела и прихлебывала чай…

Понятно, что она приняла такой облик, чтобы я сразу не кинулся в бой, но… А могу ли я сейчас броситься? Совершить рывок, подхватить отброшенный корень и…

— А ты действительно смешной, — старушка склонила голову на плечо. — У тебя пока ещё можно всё прочитать по лицу, но скоро ты научишься скрывать свои эмоции. Скоро ты поймешь, что счастье вовсе не в том, чтобы стараться сделать жизнь других лучше, а чтобы сделать лучше жизнь для себя. А когда у моих слуг жизнь прекрасна, то и у меня она тоже хороша…

— Да я как-то пока не хочу для себя, — вздохнул я. — Мне бы лучше для других. Интереснее, что ли…

— Но зачем? Чтобы твоими плодами труда пользовались, а тебя даже добрым словом не поминали? Чтобы воровали твои труды, а ты лишь смотрел на это? Ты вернёшь себе любовь, которую потерял! А! Ты вздрогнул! Ты страдаешь? Ты устал бороться? Я могу дать тебе всё, что ты хочешь… Силы, власть, богатство, ту самую, единственную. Всё, что тебе нужно сделать — это отказаться от своего пути и присоединиться ко мне. Ты уйдешь от беспорядка и хаоса, вольёшься в ряды порядка и закона!

Перед моими глазами начали мелькать картинки. Груды золота, склонённые спины воинов, сотни зазывно улыбающихся красоток, морские волны у подножия великолепного дворца. Всё это перемежалось, демонстрируя богатство, власть, силу…

— Закона? Какой же у тебя закон, Бездна? — я встряхнул головой.

— Все должны вступить в мои ряды! Для этого разрешены любые действия! — старушка дернулась, приставая.

По её лицу словно пролилась струя воды, смывая морщины и оставляя гладкую кожу. С плеч соскользнула телогрейка, с остального тела лоскутами слетела ветхая одежда. В лучах костра передо мной появилась настоящая БОГИНЯ…

Её фигура поражала идеальной гармонией линий и форм, каждая деталь которой говорила о совершенстве. Плавные изгибы талии плавно переходили в округлые бедра, а грудь, высокая и упругая, словно созданная для восхищения, завершала образ богини. Красноватые соски возбужденно напряглись, приковывая взгляд своим изяществом линий.

Персиковая кожа сияла здоровьем и красотой, гладкая и бархатная, словно шёлк. Руки, тонкие и изящные, с длинными пальцами, легко касались волос, добавляя картине ещё больше грации. Волосы, струящиеся вниз мягкими волнами, играли с лёгким ветерком, приносящим аромат сосновой свежести.

Но самое удивительное было в её неожиданно посиневших глазах. Они отражали всю глубину её души, наполненную мудростью, нежностью и силой. Взгляд, полный жизни и страсти, мог заставить любого остановиться и замереть, забыв обо всём на свете.

Эта женщина была воплощением красоты и женственности. Она была как произведение искусства, созданное самой природой, и её совершенство заставляло сердца биться чаще.

— Я дам тебе всё, лишь только будь моим слугой, — бархатным голосом проговорила Бездна. — Рядом со мной ты познаешь невероятное блаженство, твоя душа примет покой, а служение мне станет высшим смыслом жизни…