— Я… я… — глядя на то, как Бездна неторопливо приближается, у меня не получилось совладать с языком.

Я никогда не видел подобного совершенства. Кровь закипела, начала стучать молоточками в виски. Я желал её, желал всем своим существом. И мне не было стыдно за это, ведь меня создали мужчиной, а тут… Даже самый древний старик запрыгал бы рядом с этой женщиной молодым козликом!

— Подумай, — проговорила она грудным голосом. — Подумай, какие горизонты откроются перед тобой! Какие великие дела ты сможешь свершить! Ты заслуживаешь большего, чем эта жалкая жизнь… Ты заслуживаешь быть рядом со мной, служить мне, существовать ряди меня…

Она подошла почти вплотную. Я мог чуть наклонить голову и впиться в эти чудесные земляничные губы долгим поцелуем. Мог обнять это податливое тело, мог…

— Я сог…

В этот миг перед моим взором промелькнуло лицо Марфы Васильевны. Всего лишь на мгновение, но наваждение пропало. Я словно очнулся от зачарованного сна и через силу улыбнулся:

— Я согну всех остальных патриархов в дугу, а после доберусь до тебя! И ты можешь называться как угодно, но я создан бороться с Бездной и в последние секунды своего существования ты услышишь именно это прозвище!

— Нахальная тля! — покачала головой Бездна. — Я предложила тебе такое, за что любой человек мог бы вырезать всю родню. А ты… Твой старший брат и то оказался умнее! Он согласился отдать часть своих людей ради служения мне, а ты…

— А я другак! Иван-другак, — ухмыльнулся я в ответ. — И этим всё сказано

— Что же, я дам тебе шанс подумать… Недолго. Заметь, ты первый, кому я этот шанс даю. Что-то я добрая сегодня… Второй раз я такого себе не позволю. Пока, нахальная тля, до новой встречи!

— А может дашь на прощание за сиську подержаться? — спросил я, чтобы полностью соответствовать прозвищу «нахальной тли».

Бездна скривилась, а потом ударила ладонью по щеке!

Чисто женская реакция. Вот и говори потом, что богини не могут испытывать женских эмоций.

В голове вспыхнуло. Языки костра рванули ко мне обжигающим пламенем. Они обожгли кожу, слизнули ресницы и брови, шарахнули по волосам…

Я невольно отпрянул и открыл глаза. Белый потолок сурово нависал надо мной. На этот раз никакого намека на лес, природу и прочее. Только спартанская обстановка больничной палаты, где стояла всего одна кровать и… спящая в кресле боярыня Собакина.

— Тычимба, — прошептал я на всякий случай.

— Господин, вы очнулись? — обрадованный голос тут же прозвучал в моём ухе. — Ох, а мы тут… Уже три дня боремся за вас…

— Три дня? — покачал я головой. — Долго же я валялся в отключке. А что за эти три дня произошло?

— Вас принесли в беспамятстве. Годунов лично лечил, чуть сам не умер, отдавая вам силы. Еле прогнали его, чтобы отдохнул и восстановил силы. Госпожа Собакина тоже постоянно была рядом.

Я сконцентрировался и заглянул в хранилище душ. Оттуда, из ячейки, которую всегда занимал Потапыч, на меня взглянули две петушино-змеиные головы василисков.

Один белый, другой серый, два веселых василиска…

А вот сущностей почти не осталось. Лишь в ячейке поблескивала одна голубая дымка — явно от Красного прилетела. Чую, что у Толстяка всех денег не хватит, чтобы хотя бы сотую часть этой сущности покрыть. Оставим её на будущее…

— Что в мире? — спросил я.

— Татары подошли к Москве. Вокруг неё появились тысячи Омутов, — буднично ответил Тычимба. — Ваш брат Фёдор Васильевич… Впрочем, вы уже знаете… Всё плохо, господин…

— Ну что же, тогда пришла пора действовать, друг мой. Знаешь, а я с Бездной разговаривал, — зачем-то сообщил я.

— Неужели с самой? И что же она сказала?

— Предлагала занять место Красного. Обещала власть, деньги, баб… Даже себя предлагала, но не поддался я, — хмыкнул я в ответ.

— Да? Это хорошо, — согласился Тычимба. — Хотя предложение соблазнительное.

— Ну что же, хватит валяться. Пришла нам пора выдвигаться к Москве. У меня к брату есть несколько вопросов…

Я попытался приподняться. В этот момент на стене начал проявляться Омут. Я моргнул, упал на подушки, в этот момент Омут пропал. То есть вообще без следа. Начал проявляться и тут же исчез.

— Что это было? — спросил я.

— Омут… Странно. А это…

Я снова попытался приподняться и подумать, что мне надо в Москву. На стене снова начал проявляться Омут. Портал заискрился, зашипел. Не расширялся, не сужался. Не выплескивал монстров. Просто был.

— Он пуст, — проговорил Тычимба. — Вообще пуст.

Я встряхнул головой. Расслабился. Омут пропал.

— Похоже, что это вы, господин, — проговорил растерянный Тычимба.

— Сдается мне, что это прощальный подарок той рыжей. Хм… Жалко её, конечно, но с другой стороны. Спасибо лисичке за такой неожиданный сюрприз. Весьма нужный подарок, я бы сказал.