— Безусловно, — спокойно согласился я. — В ваших силах уничтожить меня, и никто не узнает о тех стратегических данных, которыми я обладаю. Но вопрос в другом. Сможете ли вы потом, когда мои сведения подтвердятся, объяснить товарищу Сталину, почему ценнейшая разведывательная информация не была доведена до него? Особенно когда через несколько месяцев мои предсказания о Японии сбудутся?

Я сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Ягоды, затем добавил тихо, но четко:

— Товарищ Сталин исключительно строг к тем, кто препятствует получению важных сведений. Когда факты подтвердятся, а они подтвердятся, кто-то должен будет ответить за то, что информация была блокирована на уровне ОГПУ.

Воцарилась тяжелая тишина. Ягода смотрел на меня с нескрываемой смесью ярости и растерянности. Военный специалист прекратил писать, а его лицо утратило бесстрастное выражение.

— Кроме того, — продолжил я, чувствуя, что завоевываю психологическое преимущество, — у меня есть дополнительные сведения о планах германского Генштаба, которые даже не упомянуты в письме. Информация, которая позволит предотвратить серьезные проблемы на западных границах через несколько лет. Но эти данные настолько деликатны, что могут быть доверены только первому лицу государства.

Ягода медленно поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, затем остановился у окна, глядя в пространство. Когда он заговорил, его голос звучал сдержанно:

— Вы понимаете, что товарищ Сталин исключительно занят? Личный доступ к нему ограничен даже для членов Политбюро.

— Понимаю, — кивнул я. — Но также понимаю, что когда речь идет о стратегической безопасности страны, товарищ Сталин найдет время. Особенно если вы сообщите ему о моих сведениях относительно его личной библиотеки, подтверждающих особый уровень моей осведомленности. Кроме того, вы в курсе, что я уже неоднократно встречался с ним. Не думаю, что он не знает о моем аресте.

Я видел, как военный специалист едва заметно кивнул, словно соглашаясь с моими доводами. Ягода глянул на него, затем снова повернулся ко мне:

— Допустим, мы предоставим вам такую возможность. Но если окажется, что вы лжете или преувеличиваете ценность своих сведений…

— То с вас снимается всякая ответственность, — закончил я за него. — И мой конец будет предрешен. Это справедливо. Я ставлю на карту свою жизнь, потому что абсолютно уверен в том, что говорю.

Ягода обменялся взглядом с военным, затем резко кивнул:

— Хорошо. Я доложу товарищу Сталину. Но прежде мы проверим ваши сведения по Пенемюнде. На это уйдет несколько дней.

— В вашем распоряжении есть такое время, — согласился я. — Но помните об угрозе из Японии. Счет идет на недели.

Ягода встал, давая понять, что допрос окончен.

— Отведите арестованного в особую камеру, — приказал он охраннику. — Назначить усиленное питание и наблюдение врача. Никаких допросов без моего личного распоряжения.

Положение изменилось. Меня перевели в другую камеру. Более просторную, с настоящей кроватью вместо нар, столом и даже книжной полкой с несколькими томами.

Еда стала лучше, появились даже сливочное масло и белый хлеб. Каждый день меня осматривал врач, молчаливый мужчина средних лет.

Прошло три дня тревожного ожидания. Наконец, дверь камеры открылась, и вошел Ягода в сопровождении двух сотрудников ОГПУ.

— Собирайтесь, Краснов, — сказал он сухо. — Вас ждут.

— Куда мы едем? — спросил я, надевая пиджак, который мне вернули вместе с личными вещами.

— Вам этого знать не полагается, — отрезал Ягода.

Меня вывели через служебный выход и усадили в черный правительственный ЗИС. По обе стороны сели сотрудники ОГПУ.

На переднем сиденье расположился Ягода. Машина тронулась, выехала на московские улицы и направилась в сторону Можайского шоссе.

Я молчал. Сейчас следовало тщательно обдумывать каждое слово.

— Нас ждет товарищ Сталин, — продолжил Ягода. — Советую отвечать только на заданные вопросы. Никаких лишних слов. Особенно о его… личной библиотеке.

Автомобиль продолжал движение по Рублевскому шоссе. За окном мелькали сосны, изредка появлялись правительственные дачи, хорошо замаскированные от посторонних глаз. Наконец машина свернула на неприметную дорогу, миновала два контрольных поста и остановилась возле двухэтажного дома, окруженного высокими соснами.

Ягода вышел первым и сделал мне знак следовать за ним. Охрана осталась у машины. Мы поднялись по ступеням и вошли в дом.

В просторной прихожей нас встретил секретарь. Он без слов провел в длинный коридор с деревянными панелями.

— Подождите здесь, — приказал Ягода, когда мы остановились перед дубовой дверью в конце коридора. Он вошел внутрь, оставив меня наедине с секретарем.

Через пять минут дверь открылась, и Ягода сделал приглашающий жест:

— Товарищ Сталин готов вас принять. Помните о моем совете.