— Центральная диспетчерская? Соедините меня с директором Магнитогорского комбината Мартыновым.

После короткого треска в трубке послышался низкий, слегка хрипловатый голос:

— Мартынов слушает.

— Петр Васильевич, здравствуйте. Говорит Краснов.

Секундная пауза, затем голос Мартынова, повеселевший и удивленный:

— Леонид Иванович! Вот это да! А мы тут уже всякое думали… В общем, рад слышать, что вы на связи!

— На связи и с новыми полномочиями, — ответил я. — Как дела на комбинате? Что с доменной печью номер два?

— С доменной… — в голосе директора послышалось замешательство. — Если честно, Леонид Иванович, застопорилось все. Без вашего разрешения не решались перебрасывать средства со строительства административного корпуса на ремонт. Документы подготовили, но…

— Немедленно начинайте ремонт, — твердо сказал я. — Финансирование обеспечим. Перебросьте инженеров с третьей очереди, нам сейчас действующие мощности важнее. Особое внимание системе охлаждения, там слабое место.

— Сделаем, Леонид Иванович! — в голосе Мартынова слышалось облегчение. — Разрешите доложить по кадрам? Тут нам прислали нового главного инженера, Пахомова. Говорит, назначен вместо Прохорова.

Я напрягся. Пахомов… Фамилия, которую упоминал Мышкин в связи со Студенцовым.

— Никаких изменений в руководящем составе без моего личного распоряжения, — отчеканил я. — Прохоров остается на месте. А этого Пахомова попросите предъявить документы о назначении с моей визой. Если таковых нет, отправляйте обратно.

— Понял, — коротко и с явным удовлетворением ответил Мартынов. — Сделаем.

— И еще, Петр Васильевич. Через три дня жду полный отчет о состоянии комбината. Особенно интересует качество стали для спецзаказов.

— Будет исполнено! И… с возвращением вас, Леонид Иванович.

Я положил трубку и сразу же снова поднял ее:

— Соедините с директором Путиловского завода Захаровым.

Связь с Ленинградом оказалась не столь четкой. Сквозь помехи пробивался резкий голос путиловского директора:

— Захаров на проводе. Кто говорит?

— Краснов. Добрый день, Николай Петрович.

В трубке на мгновение воцарилась тишина, затем раздалось:

— Леонид Иванович?! Вот это новость! А мы тут… В общем, рад слышать.

— Как обстоят дела с новыми станками для прокатного цеха?

Захаров откашлялся:

— Застряли на таможне. Немцы поставили оборудование в срок, но наши таможенники третий день проверяют каждый винтик. Говорят, инструкция такая.

— Сегодня же снимаем эту проблему, — ответил я. — Звоните в таможенный комитет, сообщите, что вопрос под личным контролем товарища Орджоникидзе. Я со своей стороны тоже нажму.

— Спасибо, Леонид Иванович, — в голосе Захарова слышалось облегчение. — А то у нас из-за этих станков весь график модернизации под угрозой.

— Что еще беспокоит?

— Кадры, — вздохнул директор. — Хороших инженеров не хватает. Старые спецы боятся брать на себя ответственность, а молодежь еще неопытная. После этой истории с вашим… отсутствием многие вообще затаились.

— Направляю к вам Бубнова из центрального конструкторского бюро, — решил я. — Он поможет наладить работу с инженерными кадрами. А вы лично проведите собрание с техническим составом, объясните, что никаких репрессий против специалистов не планируется. Наоборот, всячески поощряйте инициативу.

— Будет сделано! И… с возвращением!

Когда я повесил трубку, в дверь постучали. Заглянул Головачев:

— Леонид Иванович, директор Златоустовского завода Смирнов срочно просит связи. Говорит, критическая ситуация с поставками кокса.

Я кивнул, снова поднимая зеленую трубку:

— Соединяйте со Смирновым.

Разговор с директором Златоустовского завода получился тяжелым. Кузбасс сорвал поставки кокса, запасы таяли с катастрофической скоростью.

Пришлось звонить непосредственно управляющему Кузбасским угольным трестом Бородину и в довольно жестких выражениях требовать восстановления поставок. Бородин ссылался на аварию, нехватку вагонов, бюрократические проволочки.

— Товарищ Бородин, — наконец перебил я его, — мне не важны причины, мне нужен результат. У нас срочные оборонные заказы, которые нельзя срывать ни при каких обстоятельствах. Если через три дня кокс не начнет поступать в Златоуст, поедете объясняться лично к товарищу Орджоникидзе. А как он относится к срыву плановых поставок, вы, надеюсь, знаете.