Костяные урки указали вверх. Там раздался щебет и тут же стих. Гонкай вскарабкалась по дереву, пока не добралась до дупла, из которого исходил щебет. Рюга не сдержала слезы. Там противно загорланили еще три птенца, которых как щитом закрывала четырехкрылыя птица.

— Хо-а-а… Ту уж береги их, ладно.

Рюга достала из бокового кармана жменю сухарей и высыпала у начала гнезда. Сиганула вниз. Кости на ее руке удвоились начали трогать ее за ключицу и плечо, затем показали вверх.

— Да поняла я… Спасибо.

За прошедшие недели Рюга свыклась с некоторой своевольностью новых костей. Управлять ими по своей воле она не могла. Хотя, когда неделю назад на нее повалилась громадная ветка. Костяной щит вылез в полный рост и закрыл гонкай, попутно выломав все хворостины, которые норовили оцарапать лицо.

Усилием воли Рюга развеяла кости. — «Хотя бы в этом вы меня слушаетесь».

Она говорила о костях на руке с Усиочи и Фешанем. Гонкай надеялась, что они обнаружат в них реплику мальчишек и Нины, но зверопес и знахарь в один голос сказали, что это особенность ее техники, которая в сознании приняла решение скопировать скелеты банды, перед самой смертью.

По словам Усика, непроизвольные вспышки духа и эмоций зачастую порождают странности, которые одаренные склонны мистифицировать. Это гонкай и сделала: решила для себя, что это они, а Наэль что-то вроде связующего, кто бы что ни говорил.

Рюга выдохнула, сжала кулаки, хрустнула шеей, схватила секиру и побежала вслед за Кристорией. Долго догонять не пришлось. Через пару сотен шагов гонкай обнаружила Мию, скрюченную в клубок.

— Замерзла? — спросила Рюга.

— Да, не рассчитала силы.

— Растяпа.

Гонкай поглядела на девушку, на ее светлых ресницах и даже на пушке щек образовался иней. Рюга закатила глаза, присела к девушке спиной. Она заползла как ребенок. Гонкай обхватила ее под бедра, сжала секиру за пояснице и зашагала по снежному лесу как черепаха.

— Прости.

— Молчи уж.

— Рюга.

— Чего еще?

— Спасибо за Саймо.

— Используй его с умом.

— Использовать?

— Да, он же будет только рад.

— Похоже на то…

— А он бойкий, да?

— Да, храбрый…

— И не ной, ты должна дослужить до второго ранга.

— Да.

— Если вы оба окажетесь неудачниками, я найду скалу повыше и скину вас в море.

Мия улыбнулась.

— Спасибо, что пришла, — буркнула Рюга чуть погодя.

— Угу. — Кристория почти уснула на теплой спине, в полудреме пробормотала. — Сегодня Кито уезжает.

— Чего!

Мия чуть не свисла, когда Рюга помчалась галопом по склону.

У казарм, с огромными сумками за спиной стояли Фешань, Нао и Соон. Кито общался с Акидой, Мудзаном, Саймо и Рю на лоджии.

— Точно не дождетесь их? — спросила Рю.

— Нам уже пора, — отозвался зверопес. — Еще навидаемся с ней.

— Разве ты не хотел остаться? — спросил Капитан у лина.

— Я… простите, Далай уже пообещали нового знахаря, а меня…

— Не забывай ее.

— Никогда.

Мудзан потер ус, похожий на серп, слегка рыкнул. Кито направил внешний дух к лицу. Волоски на щеках затопорщились как сосульки. Генерал одобрительно кивнул и захохотал.

— Брат Кито, спасибо за все, — сказал Саймо и поклонился.

— Тренируйся как следует, — сказал Кито. — Мия уже очень дорожит тобой, и она наверняка получит второй ранг быстрее, чем от нее ожидают.

— Я сделаю все что в моих силах! — Птицелюд еще раз поклонился.

— Акида позаботится о них, — сказал Мудзан. — О-о-о. Кажется, тебя еще кое-кто хочет повидать.

За воротами раздался стук колес. Из рикши вышел корабельщик Бу и его жена Шиу. Оказалось, что она смогла забеременеть. Кито подбежал к городовому, дружелюбно защебетал, загибал пальцы и раздавал рекомендации, снова и снова повторял, что очень рад за них.

Лину самому не верилось, что после тяжелой болезни и пандемии Шиу смогла выжить, не то что забеременеть. Кито и Усиочи нашли следы яда, которым травили жену корабельщика в кабинете Лисары.

Они пришли к выводу, что бандерша травила Шиу, чтобы держать Бу на коротком поводке и в случае чего иметь козырь, дабы манипулировать им. Жена корабельщика часто навещала Лисару, та делала ей оздоровительный массаж и выполняла с ней дыхательные упражнения, а на деле через раз подавала с чаем и благовониями новую дозу яда. Он оказался куда коварнее обычно отравы и действовал долгое время. Причем если его не принимать, симптомы лишь ухудшались, отчего заподозрить бандершу было невозможно.