Ебать! Ее глаза наполнились слезами. Она сморгнула их и выпрямилась. Её взгляд стал жестким. Она изо всех сил старалась не заплакать.

Кай опустил глаза на мгновение или два, чувствуя, что успокаивается. По крайней мере, она не использовала слёзы, чтобы достучаться до него. Она казалась такой искренней, такой… милой.

Почему? Почему? Почему?

И снова он отбросил все вопросы.

— Независимо от того, как это произошло и что я чувствую сейчас, ты носишь моего ребёнка. — Он больше не мог сдерживаться. Его рука потянулась, чтобы погладить её живот.

Руби напряглась. Она тихо выдохнула, как только его рука коснулась её.

— Это нормально? — от волнения его слова стали хриплыми. Кай ничего не мог с собой поделать. Чувства… он не был уверен, как их назвать… просто чистые, сильные эмоции… поднялись в нём. Это не было похоже ни на что, что он когда-либо испытывал раньше.

— Всё в порядке, — её голос дрогнул. — Я не возражаю.

Он положил обе руки ей на живот и сжал их вокруг холмика, похожего на яйцо.

— Я хочу быть рядом с ним. Мои чувства к тебе этого не изменят. Что бы ни случилось между нами, это никогда не изменится. Я с тобой на каждом шагу. Обещаю… — он поднял взгляд.

Руби плакала. Крупные слёзы катились по ее щекам.

— Прости, — выпалила она, вытирая их. Она выглядела смущённой. — Просто… я думала, что одинока в этом. Не думала, что мой ребёнок когда-нибудь узнает своего отца. — Она обмахивала лицо ладонями, глядя в потолок. — Прости. Я ненавижу плакать. Во мне столько гормонов. Сейчас я плачу по любому поводу. Просто не обращай на это внимания… не обращай на меня внимания.

Кай отпустил ее живот. Ему захотелось прикоснуться к нему ещё раз. Прижаться к нему лицом. Теперь он понимал, почему Лазарь так хотел носить свою пару на руках. Особенно теперь, когда она была беременна. Близнецами. Он даже представить себе не мог. Йорк был таким же скверным парнем. Он ворчливо отзывался на любого, кто приближался к Кэссиди. Он разговаривал с малышкой, постоянно обнимал и целовал её животик. Каю казалось странным наблюдать, как взрослые мужчины опускаются до… этого. Теперь он мог проявить изрядную долю понимания.

Кай наблюдал, как Руби вытирает глаза.

— Это логично, что ты так себя чувствуешь, — сказал он, выпрямляясь. Чёрт возьми, он почти сломался и был весь в поту с тех пор, как узнал о ребёнке, а ведь он даже не был беремен. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы оставаться вежливым по отношению к ней, что было непросто в тот момент.

— На днях я уронила стакан и плакала, как ребёнок, когда он разбился. Обычно я не такая хрупкая, клянусь, — Руби покачала головой, выглядя очень усталой.

— Я уже позвонил в медучреждение. Мы встречаемся с человеческим врачом и одним из наших лучших целителей.

Руби отвела взгляд. Он не мог не заметить отчаяния в её взгляде. Когда она снова посмотрела на него, в её глазах светилась решимость.

— Я надеюсь, что они смогут пролить свет на это. Я и не подозревала, что мы такие разные. Полагаю, мне следовало догадаться. Ты должен знать, что вмешательство редко бывает успешным как для матери, так и для ребёнка. Но я готова попробовать всё, что угодно.

— Хорошо. Пойдём, они уже ждут.

Глава 12

Они свернули в очередной коридор. Пространство казалось тесным. Это потому, что там было тесно.

Не думай об этом.

Они находились под замком. Её пульс ускорился, а дыхание участилось. С каждым шагом страх только усиливался.

Не думай об этом.

— Ты в порядке? — Кай нахмурился, взглянув на нее.

Руби покачала головой.

— Нет. Драконы-оборотни не любят замкнутых пространств. Нам нужны помещения, достаточно просторные, чтобы вместить обращение, иначе мы… — О боже… о боже. — Останови это. Я… — ее взгляд метался по коридору. Узкий, душный, слишком узкий коридор. В нем не было окон. Они находились под землей. О Боже.

— Черт! У тебя клаустрофобия? — Кай шагнул к ней.

— Да. У всех у нас, но некоторые из нас страдают от этого больше, чем другие. — Руби едва могла дышать или думать. Ей казалось, что у нее перехватывает горло.

— Почему ты ничего не сказала раньше? — он положил руки ей на бедра. — Посмотри на меня. Твои глаза сияют. — Кай сжал ее плоть. — Черт возьми, — он выглядел обеспокоенным. На его лбу появилась глубокая морщина. Его глаза были такими темными, а губы превратились в тонкую белую линию.

— Я думала, что смогу справиться с этим. Не знала, что это будет так глубоко под землей. — Руби вздрогнула. — Я не могу остановить это, иначе я превращусь. — О боже. О нет. Она почувствовала покалывание в костях. Чешуя скользнула под кожу. Она захныкала.

— Руби. — Грубый и требовательный, но в то же время с вкрадчивыми нотками голос. Ей нравилось, как звучит ее имя в его устах. Самое время подумать о таких вещах. — У тебя получилось. — Голос Кая стал мягким и успокаивающим. Недостаточно успокаивающим.