Бекки сняла перчатку, вывернув её наизнанку, прежде чем выбросить в мусорное ведро.

— Ты можешь прикрыться, — она указала на халат Руби. Оборотень натянула скомканную ткань на бёдра.

Черт возьми, спасибо!

Бекки сделала глубокий вдох.

— Плохо? — она покачала головой. — Это может быть плохо для дракона-оборотня, но это смешанный ребёнок. У нас не так уж много информации, на которую можно опереться. Нисколько. Это могло бы быть совершенно нормальным. — Бекки пожала плечами.

— Может быть. Должно быть. Возможно. — Руби села прямее. Она шмыгнула носом. Кай видел, что она старается не расплакаться. — Мы ведь ничего не знаем, не так ли?

Блядь. Страх покинул её. Он почувствовал этот запах. Её глаза наполнились слезами, а губы задрожали ещё сильнее. Кай подошёл к кровати и взял её за руку.

— Я останусь с тобой. Ты больше не одинока… помни. — Он знал, что ведёт себя как слабак, и что его слова вряд ли помогут. Он не мог дать ей ответы, которые она искала. Те, которые они оба искали, но, по крайней мере, это было хоть что-то.

Руби одарила его слабой улыбкой.

— Спасибо.

Кай не мог заставить себя отпустить её. Он должен. Действительно должен. Он сказал всё, что хотел, и предложил утешение. Его пальцы только крепче сжали её.

Бекки покачала головой, отвлекая его внимание от того места, где они соединились.

— Я поговорю об этом с нашим местным ветеринаром. Надеюсь, у них есть опыт обращения с рептилиями. Если нет, мне придётся позвонить кому-нибудь ещё. Я знаю, что это не так уж и много, но, по крайней мере, это уже что-то. Мы обнаружили, что в случае со смесью вампира и волка-оборотня присутствуют характерные черты обоих видов. Это касается беременности и родов, а также потомства. — Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Например, беременность была длиннее, чем обычно бывает у волчиц, и намного короче, чем у вампиров. Детёныши были намного меньше, чем у вампиров, что типично для волчиц-оборотней.

— Интересно. Это вселяет в меня надежду, — голос Руби всё ещё звучал взволнованно.

— Так и должно быть. Думаю, что то же самое будет справедливо и для этой беременности. Другой пример — первые три месяца после рождения близнецов у Стефани выделялось молоко, а не кровь. Затем в один прекрасный день у неё начала вырабатываться смесь того и другого. — Лицо Бекки озарилось широкой улыбкой. — Она позвонила мне, уверенная, что умирает. Просто для справки… — Бекки посерьёзнела. Она взглянула на Элеонору. — Стефани дала мне полное разрешение обсудить это с тобой. Она даже предложила прийти и поговорить с тобой, если тебе понадобится поддержка.

Руби кивнула, но ничего не произнесла. На её лице было озадаченное выражение.

— Итак… — фыркнула Бекки. — Я уважаю право врача на личную жизнь пациента.

Кай не был уверен, о чем она говорит.

Руби нахмурилась.

— Что ты имела в виду, говоря о выделении молока? Это то же самое, что и у людей, когда они используют свои молочные железы для кормления своих детёнышей? — она сморщила нос, как будто эта идея показалась ей странной.

Бекки кивнула.

— Именно это я и имела в виду. — Она прищурилась, глядя на Руби. — Самки вампиров и волков-оборотней кормят своих детёнышей грудью. Разве не так обстоит дело с драконами-оборотнями?

Глаза Руби расширились.

— Нет. Они рождаются с зубами. Наши малыши едят пищу. Сначала, конечно, мы её мелко нарезаем.

Бекки закрыла разинутый рот.

— К-конечно, — она заикалась. — Непереносимость лактозы. Я забыла.

Руби отпустила руку Кая.

— Ты же не думаешь, что… — Руби опустила взгляд на свои груди, обтянутые тонким хлопковым халатиком. Затем она обхватила их обеими руками.

Каю пришлось подавить стон. Он отправлялся прямиком в ад. Её холмики были полными и такими чертовски мягкими на вид. Кай подавил стон и постарался не смотреть. Ад был слишком хорош для него.

Руби ещё раз легонько сжала. Член Кая дёрнулся.

— Они стали немного чувствительнее. — Она нахмурилась. — Я не уверена, но, возможно, они стали немного больше. — Она сжала их в третий раз.

— Они стали больше, — выпалил он. Кай пожалел, что не может откусить себе язык. Но в этом не было смысла, так как рана просто восстановилась бы.

Бекки одарила его довольной улыбкой. Чёрт возьми.

— Ты так думаешь? — спросила Руби, выжидающе глядя на него. Она ждала ответа.

Он покачался на каблуках.

— Определенно. — Это прозвучало сдавленно. — Я имею в виду, что раньше они были полными, но теперь они… гм… стали полнее.

Почему он не мог держать рот закрытым?

Руби сделала глубокий вдох.

— Я никогда не думала, что когда-нибудь буду кормить ребёнка своими молочными железами. Не знаю, зачем они нам вообще нужны, ведь на самом деле они нам не нужны, — пожала она плечами.

Кай мог бы придумать несколько причин, но вместо того, чтобы озвучить их, стиснул зубы. Ни единого гребаного слова больше не сорвётся с его губ во время этого конкретного разговора. Конечно, ничего, что касалось бы её гребаных молочных желез.