– Какую же?

– Судя по их размеру, кровь шла у одного человека. Он был на месте взрыва, он мог выйти через главные двери… Но он вместо этого пробирался к дальним, вон тем.

– Возможно, он был в шоке…

– Возможно. Но тогда он либо окончательно заблудился бы, либо воспользовался бы вот этим пожарным выходом, который попался на его пути. Однако неизвестный нам человек продолжил движение до самой дальней двери, выходящей не на парковку, а на соседнюю улицу, на которой о взрыве пока не знали.

Такое поведение, на самом-то деле, было выгодно только одному человеку: тому, кто ни в коем случае не хотел привлекать к себе внимание. Даже если ему требовалась помощь! Он рискнул жизнью, он бежал туда, где его наверняка ждали сообщники, теряя кровь, он был уверен, что его не найдут – или не будут искать, сосредоточившись на Прокопове.

– У вас нет увеличительного стекла? – спросил Николай.

– Есть, я и сама люблю рассматривать работы Шуры… Только не эту, конечно! Сейчас… держите.

Николай нашел место, с которого начинался кровавый след, поднес к нему увеличительное стекло – и получил больше, чем ожидал. Что ж, Шура не просто мастер, она гений… Только через увеличительное стекло можно было различить человеческий палец, лежавший среди созданного взрывом мусора.

Шура была не единственной, кто отметил жуткую деталь. Эксперты палец нашли – он был упомянут в отчетах. Но он обгорел, отпечатки не сохранились. Да и потом, неподалеку лежали сильно искаженные останки жертв. Эксперты вполне логично предположили, что палец принадлежал кому-то из них, и все потому, что преступник казался очевидным. Кровавый след же наверняка приписали кому-то из пострадавших, в панике бежавших в разные стороны.

Ловушка предвзятости сработала безупречно, а существование такого редкого таланта, как Шура, никто предугадать не мог. Так ведь это далеко не первый случай, когда сама судьба будто смеется над преступниками, возомнившими себя гениальными и непобедимыми…

Николай не мог сказать, что новая улика станет прорывом и позволит быстро разобраться, кто на самом деле устроил взрыв. Но безликий и безымянный преступник только что получил особую примету.

Ната поверить не могла, что он это сделал… И что сделать готов намного больше. Хотелось плакать, выть, ругаться так, что и у соседей треснут в окнах стекла, а еще – разбить этот проклятый компьютер одним ударом, чтобы треск и искры во все стороны… Как будто уничтоженный компьютер может отменить то, что случилось!

Она доверяла ему. Она никому в жизни так не доверяла, как ему, любимому Васеньке… мразь двуличная! В момент, когда все происходило, у Наты и мысли не было, что он способен ей солгать. Да, они встречались пока только в интернете. Но этому было разумное объяснение: Вася живет в другом городе, он только-только начал бракоразводный процесс, ему нельзя приезжать к ней! Для Наты это не имело такого уж большого значения. После долгих лет безмолвного одиночества она была рада и тому, что происходило только на экране.

К тому же она старалась стереть грань между реальным и виртуальным миром, как могла. Она приглушала свет, зажигала свечи, наливала вино в бокал – и Вася на своей стороне делал то же самое! Ната чувствовала себя любимой желанной женщиной, и проигнорировать любые ограничения было не так уж сложно. Поэтому, когда он предложил включить камеру и сделать те фотографии, она долго не раздумывала. Ната уже была не совсем трезва, возбуждена, и его просьба показалась ей вполне логичной. Он же мужчина, ему видеть нужно! И он ее любит, он сам говорил. А если так, к чему запреты?

Но утром все изменилось, утром свои правила. Фотографии, которые она ему послала, были не манящей эротической игрой, они были позором. Вася еще и немного отредактировал их – ничего не убирал, ничего не добавлял, просто изменил яркость, чтобы четче было видно детали, те самые, которые видеть вообще не нужно, никому и никогда! Все складки жира, целлюлит этот проклятый, растяжки на коже… То, чего не бывает на фотографиях юных прекрасных моделей. Правда, Ната как-то читала, что целлюлит и растяжки даже у юных и прекрасных есть, просто на профессиональных фото это убирают. Но какая ей разница, если теперь со своей бедой разбираться нужно?

На этих фотографиях отлично просматривалось лицо, и Ната не смогла бы соврать, что ее подставили. Конечно, можно доказывать, что это фотошоп, что она тут ни при чем, но… Она не могла не плакать, глядя на этот позор. Она совершенно точно знала, что разрыдается в кабинете директора, и изображать оскорбленную невинность уже не получится.

Изменились не только фотографии, изменился и Вася. Как будто не он с ней общался все эти месяцы! Никакого больше нежного голоса, никаких комплиментов. Всё строго по делу: вот что нужно, чтобы избежать позора, записывай, курица!