Так что все шло хорошо, замечательно даже, до недавних пор. Зачем мужчинам все портить? Ответа на этот вопрос Аннетт не знала, да и искать настроения не было, она просто злилась. Карен объявил ей, что они расстаются – он, видите ли, встретил женщину, на которой собирается жениться, и не хочет ее обижать.

Скажите пожалуйста, о ценности семьи он задумался! Знал ведь прекрасно, что Аннетт замужем. Получается, ее семью разрушать можно, а его – нет? Да и вряд ли он прямо так взял и влюбился, скорее всего, ему привезли с гор какую-нибудь восемнадцатилетнюю дуру и велели на ней жениться – армянские традиции Аннетт представляла примерно так.

Она решила, что бросать ее нельзя, это задевает ее лучшие чувства, и уперлась. Она объявила Карену, что совершенно не возражает против его брака, но их встречи продолжатся. Если же кое-кто решит изображать примерного семьянина и упрется, Аннетт все силы бросит на то, чтобы сорвать его свадьбу.

– Ты совсем ненормальная? – поразился Карен. – Я ведь тоже могу кое-что рассказать твоему мужу!

– А давай! – рассмеялась Аннетт. – Давай, сделай, посмотрим, сможешь ли ты! Но ведь тогда и твоя благоверная узнает, чем ты занимался. Вперед!

Конечно же, он этого не сделал. Но она сразу почувствовала, что не сделает – распознала по его злости. Похоже, он действительно влюбился… Это почему-то разозлило Аннетт еще больше. Не то чтобы она любила Карена, вот вообще нет. Но то, что он не влюбился в нее, она сочла чуть ли не оскорблением. Поэтому она заставила его тайно встречаться с ней, ну и конечно, очередная годовщина кулинарной студии должна была пройти в «Эвдемонии». Это и логично, и еще один способ показать Карену, что никуда он не денется.

Аннетт все организовала, она уже предвкушала это событие, когда праздник вдруг оказался на грани срыва: к ней явилась полицейская.

Точнее, должность у нее была сложная, что-то там связанное с психологией и консультациями. Но Аннетт помнила, что в кино рядом с полицией всегда появлялись психологи, которые очень нужны для поимки маньяков. Получается, молодая женщина, которая к ней пришла, занималась действительно серьезными делами.

Сама следовательница подтвердила это, когда продемонстрировала Аннетт набор фотографий. Обгоревший пол и стены, неподвижные тела, зеркала, покрытые кровью…

– Ой, уберите! – потребовала Аннетт. – Господи, ну зачем показывать такое? Могли бы просто сказать, я бы поверила!

– Иногда увидеть важнее.

– Зачем, чтобы ночные кошмары получались поярче?!

– Чтобы понять, насколько все серьезно, – пояснила следовательница. – То, что я вам показала, – теракты, устроенные одной группировкой. Мы предполагаем, что ваша студия тоже в опасности.

– Но почему? Мы же им ничего не сделали! Зачем мы понадобились каким-то там террористам?!

– Дело не в вас лично. Им нужен шум – и ваше мероприятие дает для такого шума основания.

Это, как ни печально, было правдой. Аннетт прекрасно знала, что члены ее клуба – жены очень непростых людей. Да она хотела, чтобы так было! В этом и суть элитного клуба: абы кого туда не принимали. Если этих женщин убьют или покалечат, да еще и перед камерами… Да уж, скандал получится грандиозный!

И это не говоря о том, что Аннетт тоже пострадает. Ей даже это тяжело было представить – ведь так же нельзя! О своей смерти она и думать не собиралась. Вроде как то, что все умирают, верно, но… Аннетт не болтала об этом, однако в глубине души верила, что уж для нее-то судьба сделает исключение.

Но для этого судьбу не нужно провоцировать, да и скандал точно радости не принесет.

– Так что же… обязательно нужно все отменить? – мрачно уточнила Аннетт.

– К сожалению, да. Так будет безопасней для всех. Вам нужна помощь, официальное заявление с нашей стороны, например?

– Нет, это не понадобится. Девочки меня послушают.

– Спасибо за понимание.

Следовательница ушла, и Аннетт осталась одна за столиком кофейни, в которой они встречались. Раздражало сейчас все без исключения: эта девица, которая наверняка была уверена, что сорвала просто какие-то посиделки, счастливые посетители, громкие разговоры… В общем, день не задался, и Аннетт хотелось, чтобы он поскорее закончился.

Она вошла в чат кулинарного клуба и принялась писать сообщение. Про террористов решила не рассказывать, просто намекнула, что праздник сорвался по чужой вине. Успокоила девочек, пообещала, что они обязательно что-нибудь придумают. Попросила не переживать, поблагодарила за терпение. Она готова была отправить получившийся текст – но палец сам собой застыл над экраном смартфона.

Потому что до Аннетт только сейчас дошло: это же обман! Да, дорогой, мастерски проведенный, и все равно дурацкий, тот, который ей следовало бы распознать раньше. Ну какие террористы будут охотиться на кулинарную студию? Это смешно! Аннетт не следила за всеми новостями, считая их токсичными и вредоносными, но если бы в городе регулярно происходили теракты, она бы об этом знала! Кажется, Жора болтал о чем-то подобном, но то ли в декабре, то ли в январе. Так давно, что не считается!