— Я не пыталась оскорбить нашу гостью, лишь высказала свои опасения. Скажите, леди Райт, разве я не права?

Девочки притихли и с любопытством смотрели на Вивьен. Та лишь пожала плечами.

— Разумеется, нужно проявлять осторожность и с умом выбирать деловых партнеров. — обращаясь к графине, Вивьен посмотрела на Адриана. — И меня нисколько не оскорбили ваши слова, ведь я знаю, чего стою и каким человеком являюсь.

— Расскажите мне, какой вы человек. — сухо попросила Элиса. — И что вам нужно от моего брата и от моей дочери?

— Что? — спросила Вивьен, уверенная, что услышала что-то неправильно, настолько нелепым было обвинение.

— Вы сблизились с Адрианом и уже начали бесстыдно пользоваться его расположением. Но этого вам показалось мало, и вы решили использовать ещё и мою дочь. Есть ли предел вашей жадности?

Вивьен растерялась. Она была готова к неприязни со стороны графини, но не ожидала такой откровенной враждебности и настолько несправедливых обвинений.

— Но как я пользовалась его светлостью…

— Вам виднее.

Герцог устало вздохнул, массируя переносицу, и объяснил ничего не понимающей Вивьен:

— Подруга Элисы видела нас в суде и всё неправильно поняла.

Сестра всё высказала ему тем же вечером, и Адриан считал, что на этом всё разрешилось, он недооценил ее неприязнь к Вивьен.

А между тем графиню было уже не остановить. Она припомнила слова леди Куинси, видевшей Адриана в торговой галерее, когда он сопровождал Вивьен. И скандальную статью в «Вестнике». И его вечные посещения «Флакона».

Девочек пришлось отослать. Десерт им подали в оранжерею. Мэделин отказалась уходить, заявив, что она уже взрослая, и сидела за столом, размазывая взбитые сливки по тарелке.

— Ты опустился до того, чтобы пользоваться ее товарами! — наконец Элиса упомянула то, что оскорбило ее больше всего. — И не смей мне врать, что это не так! Служанки убирались в твоих покоях и видели флакон с душистым маслом из ее магазина.

— И донесли тебе, — недобро закончил Адриан, злясь на себя за то, что забыл убрать флакон в шкатулку и так нелепо попался. Несмотря на возраст и статус, порой он все еще чувствовал себя мальчишкой рядом с сестрой. — Но, Элиса, разве не ты больше всех была рада тому, что я снова могу спать? Вместо того, чтобы обвинять баронессу в том, чего она не совершала, почему бы не поблагодарить ее за то, что помогла мне?

Графиня поджала губы, признавать его слова она отказывалась, но и опровергнуть их не могла. Элиса действительно была счастлива видеть, что брат избавился от своей проблемы. Но и благодарить Вивьен она была не намерена.

— Поэтому ты привел ее? Мы так редко обедаем вместе, но ты пригласил постороннего человека. Защищаешь ее и обвиняешь меня в том, что я хочу уберечь тебя и Мэдди от большой ошибки.

Адриан дернулся, но Вивьен успела накрыть его ладонь раньше, чем он хлопнул по столу, чем только сильнее скомпрометировала себя в глазах Элисы. Но сейчас о таких мелочах она не думала. Несмотря на все, что графиня о ней говорила, Вивьен чувствовала себя странно спокойной, злые слова нисколько ее не задели и не пробудили желания огрызаться. Потому что сейчас ее защищал герцог, принимая слова сестры слишком близко к сердцу.

— Не надо, пожалуйста, резких движений. Вдруг что-нибудь упадет и разобьется? Слугам придется убирать осколки, и мы окажемся в еще более неловкой ситуации. — сказала Вивьен. Она невольно поежилась под тяжелым взглядом Адриана, разозленного словами сестры, и была рада, что ей не нужно смотреть на него дольше. Повернувшись к графине, Вивьен заметила: — Это было грубо с вашей стороны, вот так обсуждать меня в моем же присутствии. И несправедливо. Мы незнакомы, вы ничего обо мне не знаете, но так оскорбительно отзываетесь. Это обидно. А еще это заставляет меня подозревать, что своей несдержанностью Мэделин пошла в вас.

Атмосфера в столовой царила тяжелая и воинственная, но Вивьен не позволяла этому себя подавить. После смерти родителей она научилась стойко держаться в любых ситуациях. В конце концов, нет ничего страшного в том, чтобы не нравится кому-то, если он не пытается тебя убить.

— Сейчас, наверное, мне стоило бы покинуть вас, но десерт просто изумительный, поэтому, с вашего разрешения, я его все же доем. Прошу меня простить…

— Вивьен. — беспомощно произнес Адриан, не зная, за что стоит извиниться в первую очередь, за свое поведение или за сестру.

Неправильно поняв его настроение, Вивьен попыталась оправдаться, вспомнив, как он просил проявить терпение к его сестре:

— Я же была вежливой. И даже извинилась. Вела себя хорошо, как и обещала.

За тем, как Адриан смеялся, прикрыв глаза ладонью, все за столом наблюдали с искренним изумлением.

Отсмеявшись, он произнес:

— Это мне стоит просить у вас прощения. Все вышло не так, как я надеялся.

Посмотрев на сестру, неестественно прямо сидевшую на своем месте, Адриан строго добавил: