Его стены все еще были черными, но на этот раз на них были приклеены тексты песен и поэмы, написанные красным. Свободного места почти не осталось. В тех частях, которые не были закрыты бумагами, я нашла душераздирающие слова, написанные белым маркером.

НЕСТАБИЛЬНОСТЬ, УЯЗВИМОСТЬ, НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ, БЕСПОРЯДОК, УНИЖЕНИЕ, СЛАБОСТЬ, НЕЗНАЧИТЕЛЬНОСТЬ, ОТКАЗ, ПРОТИВОРЕЧИЕ.

Мой взгляд остановился на строчках над его двуспальной кроватью, которые также были написаны большими буквами.

«МНЕ БОЛЬНО, Я ТЕРЯЮ ДУШУ,

ПОКА ТЬМА НЕ ПОГЛОТИТ МЕНЯ ЦЕЛИКОМ».

Мое сердце упало. Я прижала руку ко рту и снова прочитала эти строчки.

«МНЕ БОЛЬНО, Я ТЕРЯЮ ДУШУ,

ПОКА ТЬМА НЕ ПОГЛОТИТ МЕНЯ ЦЕЛИКОМ».

Что-то пронзило меня. Хотя я знала о его тьме и боли, меня всегда шокировало даже мимолетное их появление. Я посмотрела на другие строчки.

«Больно. Одиноко. Потерянно.

Мне это нужно больше всего.

Ненависть. Разрушение. Боль.

Я тщетно борюсь.

На грани безумия и здравомыслия,

Потому что я хочу этого снова и снова».

— Эти слова… — Я снова оглядела каждую стену, пытаясь впитать все, но это было невозможно. Было так много строк, слов, эмоций. — Это так глубоко. Это… Это прекрасно. Мучительно прекрасно.

Он сел на кровать и отодвинул свой MacBook в сторону, избегая смотреть на меня. Он взял пульт и выключил музыку, и атмосфера в комнате стала более мрачной. Более интимной.

— Это всего лишь слова, — тихо сказал он.

— Нет. Это не просто слова. Он вложил в них всю свою душу. Они были подпитаны его эмоциями. Им. Таким он был, и он позволял мне это видеть. Я прерывисто вздохнула. Мне хотелось обнять его и поцеловать, затаив дыхание. Я чувствовала гордость. Он был способен создавать такие прекрасные, чистые вещи.

Я посмотрела на него.

— Как ты это делаешь?

Он наклонил голову набок, настороженно глядя на меня.

— Что делаю? — Я указала рукой на все бумаги, содержащие его драгоценные слова. Он снова отвел взгляд, переместив вес на кровати. — Я беру ручку, пишу на бумаге и приклеиваю эту бумагу на стену. Не так уж и сложно догадаться.

Он избежал настоящего вопроса с сарказмом, но я поняла почему. Мне не нужно было читать смущение на его лице, чтобы увидеть, что эти строки значат для него гораздо больше, чем он когда-либо признается.

— Откуда ты черпаешь вдохновение? — Спросила я напрямую и подошла ближе к ближайшей стене, пытаясь прочитать каждое стихотворение на ней.

— Я просто изливаю душу на бумаге. Все основано на том, что я чувствую в тот момент. Это больше похоже на…

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Это больше похоже на что?

Наши взгляды встретились.

— Это больше похоже на мой дневник.

Моя грудь взорвалась. Его дневник. Дверь в его самые глубокие страхи, чувства, желания… Он позволяет мне увидеть все.

Его глаза были мягкими, такими мягкими, и мое тело согрелось. Мне просто хотелось обнять его и прижать к себе.

Мой взгляд метнулся к стихотворению, написанному над его MacBook.

«Я иду по тонкой грани.

Все еще ищу какой-нибудь знак.

Как ты любишь и ненавидишь?

Это похоже на извращенную судьбу.

Ты заставляешь меня хотеть бежать.

Ты облако, которое скрывает солнце.

Ты поглощаешь меня и сводишь меня с ума.

И все же, ты моя надежда, когда ее нет.

Ты нож, который пронзает мое сердце.

Ты та, кто заставляет меня распадаться на части.

И все же, я хочу, чтобы ты была навсегда моей».

— Почему ты плачешь? — Спросил он меня, и я вздрогнула. Я коснулась щеки и почувствовала слезы на кончиках пальцев. Когда я начала плакать?

Я вытерла их, стыдясь.

— Я просто расчувствовалась. Извини.

Он не ответил сразу, его глаза держали меня в плену. Я покраснела.

— Кажется, я всегда могу легко заставить тебя плакать. — Его тон был полон боли и упрека.

Я подошла к нему ближе. Я не хотела, чтобы его подавляло чувство вины. Я хорошо знала, каково это — жить с чувством вины, это была тюрьма, не похожая ни на какую другую, и я не хотела этого для него.