Толпа расступалась, кто-то надрывался от смеха, кто-то шептал молитву, глядя на опустевший дом, где обитали, судя по всему, какие-то потусторонние твари, присягнувшие на верность маркграфу.

На террасе второго этажа замка, в тени, что падала с кровли, послышался тихий насмешливый голос:

— Измельчал нынче род людской. Даже повеселиться как следует не успели. А представь, если бы ты выпустил змея?

— С них и этого хватит, — послышался спокойный мужской голос.

— Что дальше?

— Будем готовиться к празднествам в честь выздоровления его величества.

Я стоял у каменной стены во внутреннем дворе дома, где обосновалась труппа мэтра Бризо. Теплые лучи солнца заливали пространство между стенами, скользя по глиняной черепице и окнам, перепрыгивая на грубый деревянный помост, который обустроили частично из фургона.

Воздух был пропитан запахами свежей краски и клея. Мэтр Бризо раскошелился, и труппа обзавелась новыми декорациями, костюмами, а также реквизитом и музыкальными инструментами. На столах лежали яркие одеяния, бутафорское оружие, лампы, фонари и еще много всякой всячины.

Я наблюдал за радостной суетой, творившейся во дворе, стараясь не привлекать к себе внимание. Мэтр Бризо вернулся из городской управы и привез разрешение выступать в королевском дворце во время празднеств в честь выздоровления его величества.

Судя по ошарашенному выражению лица, мсье Бризо, похоже, до сих пор не мог поверить в происходящее. Ведь он и его семья даже во сне не могли мечтать о таком.

Наблюдая за танцующими Этьеном и Бриджитт, в руке которой находился заветный свиток с королевскими печатями, я был погружен в собственные мысли. Я размышлял о Верене.

По данным, что раздобыли первородные, принцесса попеременно содержалась только в двух местах: загородном замке Карла, либо королевском дворце в столице.

И там и там, увы, действовали сильные ведьмачьи чары, завязанные на приносные кристаллы: не такие огромные, как те, что находились в подземном храме или в лесах Лао, но достаточно мощные, чтобы их невозможно было нейтрализовать, как я это сделал во дворе травяной лавки Мадлен.

Конечно, если бы у меня было достаточно времени и мне никто при этом не мешал, я бы смог повторить трюк, который у меня получился в подземельях с гигантским бурым крудом, но дежурившие на территории как замка, так и дворца Тени короля делали эту задачу почти невыполнимой.

Меня быстро обнаружат и тогда придется отбиваться от нескольких десятков опытных боевых магов, среди которых, как я помню после моего последнего посещения загородного замка Карла, были и аванты.

В общем, если пойду в лобовую атаку, прольется много крови как человеческой, так и первородной. И всё это ради освобождения одной девушки, пусть и принцессы, которая, если бы сидела тише воды, ниже травы, как я ее и просил, никогда не попала бы в подобную ситуацию. В общей сложности, меня такие расклады не устраивали. Тем более, что имелся иной способ проникновения во дворец, причем с минимальными рисками.

Я решил использовать труппу мэтра Бризо. Разрешение выступить во дворце короля, связанное с празднованиями в честь его чудесного выздоровления, могло послужить идеальной возможностью оказаться поближе к нужному месту.

Легально, наравне с другими актерскими труппами, пройти через ворота с правильно оформленными бумагами, на которых бы красовалась печать городской управы, — способ в несколько раз безопаснее, чем ломиться туда с боем.

Да, я буду использовать семейство Бризо вслепую, но им самим хотелось славы и успеха. Тем более, что они ничем не рискуют. Тот недавний скандал, в котором фигурировало имя Бризо, уже давно выветрился из памяти городской стражи. Война банд в нижнем городе, пожары в порту, появление беглой принцессы Астландии, прибытие в Эрувиль как сторонников этой принцессы, так и ее врагов — все эти события перекрыли своей значимостью какую-то потасовку на обычном постоялом дворе.

Разве что новость о позорном штурме графа де Грамона, разлетевшаяся в тот же вечер по столице, могла воскресить в памяти горожан имя труппы Бризо. Этьен и Бриджитт, являвшиеся авторами песенки о «Лисе и рыжехвостой Крысе», еще целую неделю ходили с гордым видом. Ведь их детище неожиданно получило вторую жизнь. Но песня оказалась намного популярней, чем имена авторов. Ее сейчас пел каждый менестрель в столице.

Собственно, когда мои вездесущие разведчики доложили мне о том, что дядюшка намерен захватить Лисью нору, я уже был готов к такому развитию событий. Еще перед отъездом на войну, общаясь с тетушкой-герцогиней, я понял, что Генрих де Грамон с какой-то маниакальной настойчивостью считал для себя делом чести отобрать у меня Лисью нору. Ему, видимо, казалось, что таким образом он одержит победу надо мной и отомстит за прошлые унижения.

В этом они с Паскалем Леграном очень похожи. И если с графом все понятно, то агрессивность деда Макса мне до сих пор сложно объяснить. Вон, с теткой Исабель у нас вроде бы сложились нормальные деловые отношения. А вот старик настолько возненавидел меня, что даже влез в темные дела с Бофремоном, за что и поплатился.

Первородные верят в предопределение. Это когда влияние прошлых действий формирует настоящее и будущее. Наверняка случившееся со старым купцом, пусть и отчасти не без моего участия, и есть его предопределение.