— Передайте зверя смотрителю зверинца и предупредите его обо всем, — властно произнес герцог де Бофремон. — Золото получите у моего казначея.

— Ваша светлость, — понизив голос, произнес Густав. — Есть еще кое-что…

Клод, сразу же поняв, о чем речь, кивнул и приблизился к зверолову.

— Показывай, — приказал он.

Старый Густав кивнул Шарлю, и тот достал из-за пазухи пухлый мешочек. Развязав тесемки, он показал содержимое герцогу. Глаза Клода расширились.

— Какие крупные, — восхитился он.

— Добыты на новом месте, — довольный реакцией их главного клиента, ответил Густав. — Специально отобраны для вас, ваша светлость. Все цельные.

Сказав это, он протянул мешочек герцогу. Клод взвесил его в ладони и уважительно кивнул.

— Я доволен, — сказал герцог. — Мой казначей выдаст вам премию за труды. Товар такого качества я куплю всегда и в любых количествах.

— Благодарим вас, ваша светлость, — на физиономиях звероловов играли счастливые улыбки.

Мужчины склонили головы и поспешно покинули зал, таща клетку с двух сторон. Когда дверь за ними закрылась, герцог де Бофремон потер ладони и довольно фыркнул.

Племянник обязательно оценит этот подарок. Клод уже предвкушал увидеть разочарованные физиономии всех этих де Гонди, когда Филипп, забыв обо всем на свете, запрется в своем зверинце на пару месяцев со своей новой игрушкой.

Еще раз взвесив на ладони тяжеленький мешочек, герцог де Бофремон задумчиво улыбнулся.

Где-то на окраинах Эрувиля…

Небольшая таверна на окраине Эрувиля казалась такой же неприметной, как и десятки подобных заведений в пригороде: потускневшая вывеска, низкие потолки, в темном коридоре воняло табачным дымом и кислым пивом.

Этой ночью в главном зале было пусто. Лишь несколько завсегдатаев сидели за столом у окна и цедили местное пойло из деревянных кружек. Входная дверь была плотно закрыта, а у входа маячил широкоплечий вышибала, лениво следя за порядком в таверне.

За прямоугольным столом в самом дальнем и темном углу зала сидели двое. Их лица терялись в полутьме — лунный свет пробивался лишь через узкую щель в окне.

— Насколько я понимаю, наш заказ выполнен? — произнес первый, аккуратно поправляя массивный золотой перстень с большим рубином на указательном пальце. Его голос звучал ровно, без эмоций, но в нем угадывалась привычка повелевать.

— Да, — ответил второй, необычно растягивая слова. — Ваша посылка уже у адресата.

Слабый луч лунного света на мгновение выхватил из тени лицо первого, холодные глаза внимательно следили за собеседником.

— И вы на сто процентов уверены в положительном результате? — спросил он, и в его спокойном тоне послышалось едва уловимое сомнение.

Второй кивнул, поводя плечами. Он покосился на закрытую дверь, словно проверял, не подслушивает ли кто.

— Абсолютно, — он поправил засаленный манжет сюртука. — Не извольте беспокоиться. Смерть наступит мгновенно.

— Вы помните наше главное условие? — спросил первый. — Все должно выглядеть, как несчастный случай.

— Так и будет, — уверенно произнес второй.

— Кто еще знает о нашем деле?

— Я и мой компаньон, — сказал второй. — Но он умеет держать язык за зубами.

— Тогда обсуждать больше нечего, — кивнул первый и положил на столешницу пухлый кошель, который тут же исчез в складках плаща первого.

— С вами приятно иметь дело, господин, — растягивая окончания слов, произнес второй. — Если вам понадобятся наши услуги, вы знаете, где нас найти.

— Всенепременно, — произнес первый и, встав из-за стола, двинулся на выход. При этом прикрывая лицо широкополой шляпой.

Второй, не спеша, допил содержимое своей кружки, а потом поднялся и тоже скользнул к выходу. Оказавшись снаружи, он с удовольствием вдохнул полные легкие свежего ночного воздуха. И пусть местные переулки провоняли дерьмом и помоями, этот воздух улыбающемуся мужчине показался самым сладким и прекрасным.

Когда он отошел от таверны на приличное расстояние, из темного угла выдвинулся массивный силуэт.

— Густав, как все прошло? — пробасила темнота.

— Лучше некуда, — улыбнулся мужчина широкоплечему силуэту. — Шарль, пора нам валить из…

Договорить он не успел. Широко раскрытыми глазами он наблюдал, как из-за спины его подельника вырастает еще одна тень. В лунном свете тускло блеснул клинок — и верзила Шарль начал оседать на землю.

Густав было дернулся, чтобы выхватить кинжал из-за пояса, но в следующее мгновение он почувствовал острую жгучую боль в сердце. Мир качнулся, и Густав словно начал проваливаться внутрь себя.