Как он понял, они ехали к какому-то профессору, судя по ее воодушевлению — очень известному. К большому удивлению Артема, он принял их у себя дома, одетый в брюки и свитер, сидя в расслабленной позе за чашкой кофе, и без белого халата и прочей атрибутики доктор в нем угадывался слабо. Артем без энтузиазма позволил профессору возиться вокруг себя, светить лампой в уши и задавать вопросы, на которые отвечала Мейза. Она же всучила ему папку со всеми его обследованиями, которые тот внимательно изучил. Наконец профессор что-то вставил ему в ухо, и Артем подскочил на месте, когда немного хрипловато-неестественный голос спросил: «Слышно?»

Артем морщился от шорохов и странных звуков в аппарате. Профессор взял в руки что-то вроде пульта и принялся за настройки. Он попросил Мейзу разговаривать с Артемом, поскольку он знал ее голос и мог понять, когда именно он прозвучит максимально близко к оригиналу. Он просил ее говорить шепотом, нормальным тоном, кричать. Подходить ближе и отходить дальше. Артем терпеливо анализировал свои ощущения и отвечал на вопросы профессора. Он слышал не совсем как раньше, но слышал и мог узнать по голосу Мейзу. Профессор заверил его, что это большой успех, так как женские голоса ловить сложнее, а пение или голоса детей тем более. От этих слов настроение снова упало, но Артем не подал вида.

Когда они закончили было уже за полночь. От этой ночной поездки по полупустым дорогам он неожиданно получил давно забытое удовольствие. Мейза всю поездку просидела в телефоне, а он сконцентрировался на вождении. Руль плавно крутился под его руками, а освещенная фарами дорога стелилась впереди, и все казалось простым и логичным. Дорога освещалась по мере движения, и он всегда видел немного наперед, достаточно для того, чтобы проехать еще метр, потом еще и еще. Одну проблему он решил, теперь нужно сделать следующий шаг — разобраться с Ларионовым.

Глава 3

Артем старался не думать о Ларионове как об отце Кристины, но в последнее время только так и называл его про себя. Когда они с Чеко молча шли по сырому коридору, он сжимал в кармане холодный пистолет и думал, что идет убивать отца любимой девушки. «Расчетливого беспринципного человека, который не раздумывая продаст родную дочь ради спасения своей шкуры», — твердил он себе, а сознание неуемно отвечало: «Ее отца».

Когда они вошли, Артем ожидал увидеть Ларионова измученным и исхудавшим, но тот выглядел вполне спокойным, даже уверенным, и после месячного заключения едва ли немного похудел. Жиденькие волосы, которые росли вокруг лысины, стали сальными и тяжелыми, а одежда покрылась пятнами, но выражение его лица было умиротворенным, взгляд, которым он скользнул по ним, ленивым, а поза расслабленной. Артем сравнил себя с забойщиком, подходящим со спрятанным за спиной ножом к ничего не подозревающему животному. От мысли, что Ларионов в каком-то роде доверяет им, становилось еще тяжелее. Артем стиснул кулаки. Он думал об этом много раз. Другого выхода у них просто нет.

Чеко следил за ним тяжелым взглядом. Артем быстро отвернулся, чтобы не растерять и так почти отсутствующую решимость, и подошел к клетке. Ларионов вопросительно взглянул на него.

— А еда где?

Артем молчал. Ларионов немного напрягся и подался вперед.

— Вы меня отпускаете, да? Нельзя же вечно тут держать. Клянусь, я никому… Я ничего там в этих документах не понял.

Никто ему не отвечал, и Ларионов начал заметно нервничать.

— Ну так… Выпускаете?

Позади раздался голос Чеко.

— В одном ты прав: нельзя тебя тут держать вечно.

Ларионов издал нервный смешок.

— Вот и я говорю…

В наступившей тишине громко раздавался звук падающих откуда-то капель. Подвал вдруг показался Артему невыносимо жутким. На спине проступил холодный пот. Он взвел курок и направил пистолет на Ларионова. Его маленькие, всегда с прищуром глаза округлились, и в них впервые появился неподдельный страх.

— Эй! Вы что грохнуть меня решили? Позовите мою дочь! Слышь, ты! Позови мою дочь сюда. Кристина! Кристина!

— А говорил, что она тебе не дочь, — сказал Чеко.

— Ну, не дочь, зато благодарная и меня не оставит.

— Не волнуйся, для Кристины ты просто уедешь и никогда не вернешься. Очень похоже на правду, не находишь?

Ларионов отмахнулся от Чеко и пристально посмотрел на Артема. В его глазах появился хитрый блеск.

— Давай договоримся. Мне ведь есть, что предложить. Кристина, а? Я ей только слово скажу, и она сделает, как захочу. Будет здесь пока не надоест, а надоест, так уйдет и даже не пикнет!

У Артема потемнело в глазах, и он обхватил пистолет обеими руками. Из-за подступившей тошноты и сбивчивых мыслей он ничего не мог ответить, но Чеко стал его голосом.

— Hijo de su puta madre. (Сукин сын (исп.)) Если бы не результаты теста на ДНК я бы в жизни не поверил, что ты ее настоящий отец.

— Какой еще тест?

Ему никто не ответил. Глаза Ларионова снова блеснули, он обвел их насмешливым взглядом и подался еще вперед.

— Так она с вами обоими? Вся в мать, ш… И что она скажет на то, что вы меня грохнули? И не надо мне втирать, про то, что я уехал. Кристина всегда меня ждала и искала, и теперь так будет, ясно? Она настырная, докопается до правды.