Шрифт:
– Ч-что вам от м-меня надо?
– Для начала перейди дорогу. Веди себя как можно естественнее.
Светлана вдыхает полной грудью, подавляя приступ нервной тошноты, и под писк светофора делает шаг вперед. Второй, третий. Потом четвертый вбок.
– Блин, я из-за нее в лужу наступил… – голос второго парня отдаляется.
Светлана оборачивается, толкает Радика и бежит по дороге наискосок. Сердце бьется в горле, от страха крик не прорывается наружу.
Она заворачивает за угол, поглядывая через плечо, и со всего размаху врезается в Лисова. Ее отшибает назад. Беспомощно размахивая руками, Светлана пытается зацепиться за воздух. Рома ловит ее за руки и дергает к себе.
– Вы в порядке? Вы уже второй раз…
– Надо бежать, – выдыхает она. – Бежим… – едва она перехватывает руку Ромы, как преследователи догоняют их.
– Вот же сучка, – посмеивается Радик. – Решила к малолетке прицепиться? Браво-браво, – он издевательски хлопает. – Вот какие нынче учителя. Раньше готовы были умереть за учеников, а щас за первого встречного прячутся.
– А ты еще кто? – спрашивает Рома. Светлана невольно сжимает его руку. Он осторожно заводит ее за свою спину. – Че к моей учительнице прикопался?
– О, так вы еще и знакомы. Вот это совпадение, – парни переглядываются. Второй перекидывает нож из руки в руку, пуская солнечных зайчиков в глаза Светлане и Роме.
– Я дважды спрашивать не буду, – грозится Лисов.
Светлана осторожно вытаскивает телефон. Нужно набрать 02, да руки трясутся.
– Эй, чика, ты куда там полезла? – парень с ножом делает выпад в сторону Светланы, но Рома вовремя защищает ее рюкзаком. Ткань с треском рвется.
– Не вздумай звонить в полицию, иначе найдешь своего Дарханчика на ближайшей помойке, – рявкает Радик.
– Что вы от него хотите? – дрожащим от возмущения голосом спрашивает она. – Что он вам такого сделал, что вы постоянно к нему пристаете?
– Это ты, урод, ему кроссовки порезал? – рычит Лисов.
– Что он такого сделал? – Радик смеется во весь голос, жестом приказывая другу остановиться. – Да ничего. Его рождение – это одна большая ошибка. Просто передай своему китаёзе, чтобы он не лез в нашу семью. Одно из двух: либо он наконец отстанет, либо кто-то из вас троих в скором времени умрет. Чао, – отпустив шутливый поклон, Радик с приятелем уходят.
– Боже… – Светлана садится на корточки и упирается лбом в кулаки.
– Вы в порядке? Он вас не задел?
– Нет… все хорошо. Но Дархан…
– За него не волнуйтесь. Если они его до сих пор не прирезали, значит, и не планируют. Просто шпана, запугивают обычных людей.
Светлана поднимает красные от слез глаза. Рома сидит напротив на корточках.
– Но как я могу? Дархан – мой ученик и твой одноклассник. И… и у него даже денег на одежду не было, он зимой в одном свитере ходил! Я не могу оставить его бороться в одиночку с этим отморозком.
– Тогда у нас только один выход, – серьезно говорит Лисов. – Идемте в полицию. Напишем заявление.
26. Рома
– Светлана Александровна, это нельзя замалчивать, – уговаривает Рома, пока они стоят перед полицейским участком. – Они себя так ведут только потому, что им никто не противостоит.
– Рома, есть вещи поважнее гордости и противостояния.
– Да? Какие же?
– Жизнь.
Лисов фыркает.
– Если вы не собираетесь писать заявление, я сам его напишу, – не дожидаясь ответа, он заходит в участок. – Участковый на месте?
– Ага, в кабинете.
– Спасибо.
– Рома, подожди, – учительница пытается его остановить, но он непреклонен. – Подумай о Дархане.
– Именно это я сейчас и делаю. Они угрожали нам с вами, шантажируя его жизнью. Нужно ответить так, чтобы они свои языки засунули в…
– Что здесь происходит? – Федор выглядывает в коридор. – Лисов? Что ты опять натворил?
– Да почему сразу я? – на разъяренном лице Ромы мелькает злая усмешка. – Это вы тут свою работу не выполняете, когда горожане нуждаются!
– Боже, простите его, пожалуйста, – учительница протягивает руку участковому. – Рада встрече, Федор Евгеньевич.
– Взаимно, – он пожимает ей руку и раскрывает дверь шире. – Заходите.
Усевшись напротив стола, Рома и Светлана переглядываются. Он указывает глазами на участкового, предлагая начать. Поначалу она колеблется, но, когда Лисов чуть не перехватывает инициативу, говорит первой:
– Простите за заминку. Дело очень деликатное. Я бы не хотела, чтобы о нем стало известно за пределами этого кабинета.