– Даю слово, – Федор кивает, складывая руки замком. – Продолжайте.

– Дело в том, что… мне и моему ученику угрожают. Я заступилась за него, и теперь наши жизни в опасности.

– Лисову, что ли?

– Нет. Вы… то есть не лично вы, а его как-то поймали гуляющим ночью и привели в участок. Кусаинов Дархан.

– А-а, знаю его, – Федор постукивает кулаком по столу. – Неблагополучная семья у парня. Сколько раз опеку вызывали, его папаша все как-то выкручивается.

Рома вскидывает бровь. Он и не думал, что у Дархана такие проблемы.

– Зимой я купила ему одежду, потому что он ходил в одном свитере. Неужели нельзя что-то сделать? Если не при участии опеки, то хотя бы при вашем? – спрашивает Светлана.

– Увы, тут без опеки или серьезных последствий никак. Дело семейное.

– В смысле – семейное? – Рома подается вперед.

– В прямом. Кусаинов живет с отцом-алкоголиком, а Радик – его сводный брат по матери. Мать второй раз вышла замуж за вдовца с ребенком, через несколько лет родила еще одного. Так они и породнились.

– Ой, – Светлана Александровна прикладывает руку ко лбу.

Лисов поднимается.

– Мы вам только что сообщили, что на нас напала шпана, угрожала нам и Дархану, а вы сидите тут, лясы точите, вместо того чтобы отправиться за Кусаиновым! Может, ему прямо сейчас опасность грозит?

– Ты бы лучше сидел и помалкивал, пока у меня терпение не лопнуло, – цедит Федор.

– Нет. Я не буду таким как вы.

– И каким же?

– Равнодушным к чужим проблемам, – Рома упирается кулаками в стол участкового. – Вас надо заменить.

Федор усмехается:

– И кем же?

– Да хоть мной. Я на своей шкуре испытал, каково это, когда тебя все время обвиняют в том, чего ты не делал. Так что вот вам мой план: сдам экзамены, выучусь на полицейского и заберу у вас должность. Нашему району нужен новый участковый, а не замшелый старпер, как вы.

– Рома!.. – выдыхает Светлана, а Лисов разворачивается и вылетает в коридор, не забыв хлопнуть дверью на прощание.

Лисов ждет Яну у подъезда. Голова остыла, теперь на душе только сожаление с покалывающими волнами раздражения.

– Что-то случилось, Ромка? – Яна берет его за руку, и он поворачивается к ней.

– Да. Случилось. Я случился.

– Давай прогуляемся и ты мне все расскажешь, – она ведет его в парк.

Лисов, набравшись мужества, сообщает:

– Я нагрубил твоему отцу.

– Так же, как обычно?

– Нет. В этот раз серьезнее. Я, прости меня заранее, его замшелым старпером обозвал.

Яна прыскает, но прикрывает рот ладонью.

– И почему ты его так назвал? – спрашивает она, борясь с короткими смешками.

– Потому что он сказал, что не может помочь Дархану и Светлане Александровне.

В парке, на скамье под раскидистым деревом, Рома рассказывает Соболевой о нападении, угрозах и планах на заявление, которое он так и не написал, а спрашивать об этом у учительницы стыдно. Яна задумчиво кивает.

– Что думаешь? Я сильно облажался?

– В контексте ситуации – не очень, хоть мне и не нравится ваша вражда с папой. Но мне кажется, что ты слишком серьезно воспринимаешь его слова. И слишком сильно реагируешь.

– Он мне запрещает встречаться с тобой и обзывает вором. Как я должен реагировать?

– Ром, – Яна улыбается, – он желает тебе только лучшего. Сам подумай, если бы он действительно считал тебя врагом, стал бы он общаться с тобой все эти годы? А ругать? Да и ты до сих пор не стоишь на учете благодаря папе.

Лисов растерянно моргает.

– Я знаю, что Владислав говорил с твоей матерью и намекал на взятку. Папа узнал об этом и пригрозил тому увольнением, если он возьмет деньги.

– Да ну, не может быть?..

– Я это знаю, потому что в детстве подслушала ночной кухонный разговор родителей. Так что не ставь крест на моем папе. Может, он иногда и ведет себя как замшелый старпер, но он хороший. Поэтому постарайся его понять, ладно? И не ради меня, а ради себя самого.

Жара становится невыносимой. Рома снимает олимпийку и ходит в школу в футболках. Уроки пролетают в мгновение ока, он то и дело обнаруживает себя за столом с выполненными заданиями. Мама расцветает, удаленная работа идет ей на пользу: она выделяет время на себя, сына и прочие радости жизни. Даже попадает на родительские собрания, чего в их семье давно не случалось.