— Ты уверен…

— Иди сюда, — повторил он. — Ты не причинишь мне вреда, если так думает твой сверханалитический ум. Расслабься.

— Хорошо.

Я вскочила и села рядом с ним. Он поднял руку и провел ею по моим волосам, изучая их с улыбкой, и у меня перехватило дыхание. После несчастного случая с Хейденом я пошла к парикмахеру, который подстриг меня под пикси и убрал длинную челку набок, тем самым исправив ущерб, нанесенный Кристиной. Выглядело это мило, но Хейден до сих пор не прокомментировал это, и я нервничала, ожидая, что он что-нибудь скажет.

— Тебе идет, — наконец сказал он, и мое сердцебиение ускорилось. — Твоя новая стрижка. Она тебе очень идет.

Румянец покрыл мои щеки, и я отвернулась, согреваясь под его пылким взглядом.

— Спасибо. — Он улыбнулся и мне пришлось посмотреть на него. — Что?

— Ты меняешь цвета, как светофор.

Я надулась.

— У тебя с этим проблемы?

Он ухмыльнулся.

— Почему у меня должны быть с этим проблемы? Это дает мне повод дразнить тебя.

— О, так это топливо для твоих пыток?

— Да, это сладкая пытка, и мне это нравится. — Он с любовью заправил прядь моих волос мне за ухо и погладил мою щеку тыльной стороной ладони. — А теперь иди сюда.

Он жестом пригласил меня наклониться в его объятия, и я не теряла ни секунды. Я прижалась щекой к его плечу, пока он держал меня как можно ближе к себе. Его тепло окутало меня, и его близость наполнила меня блаженством. Мне это было нужно — чувствовать, что мы едины, касаемся, даем, получаем…

— Я так рада, что тебе становится лучше. Это огромный прогресс по сравнению со вчерашним днем. Это невероятно.

— Док тоже удивлен. Он сказал, что я поправляюсь быстрее, чем они ожидали.

Я закрыла глаза, наслаждаясь тем, как его рука путешествовала вверх и вниз по моему позвоночнику. Это было одновременно успокаивающе и волнующе.

— Я все еще не чувствую себя собой, и мне трудно сказать то, что я хочу сказать.

— Как так?

— Как будто я не могу полностью подобрать нужные слова. У меня в голове есть предложение, но я просто не могу его выговорить. Это странно.

— Я уверена, что скоро станет лучше.

— Лучше бы так и было, потому что это расстраивает, и я чувствую себя идиотом.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на его лицо, и погладила его по щеке.

— Нет, не говори так. Ты не идиот. Это совершенно нормально, учитывая то, что ты переживаешь. Не будь так строг к себе.

Он нахмурился.

— Почему бы тебе не последовать собственному совету? Я уже говорил тебе доверять мне, чтобы я всегда был сильным для тебя, но ты все еще пытаешься подавить свои эмоции передо мной. Не делай этого.

— Но ты не здоров…

— Не делай этого, Сара. Черт. Мы теперь команда, разве ты не понимаешь? Неважно, больной я, здоровый, слепой, инвалид или кто-то еще. Я хочу помочь тебе, когда тебе нужна помощь. Я всегда хочу быть рядом с тобой. — Он взял мою руку в свою и поцеловал мою ладонь, не разрывая зрительного контакта. — Мне нужно, чтобы ты была собой, так что не притворяйся, что с тобой все в порядке, когда это не так. Мне больнее, когда ты притворяешься, чем когда ты показываешь мне свою боль.

Я кивнула, безмолвная и тронутая его словами. Наши глаза общались друг с другом, когда мы приближались, и я потерялась в этом моменте. В вихре любви и потребности я нашла его губы своими и прижалась к нему, наслаждаясь ощущением его. Тепло разлилось по мне, когда наши языки соприкоснулись, а поцелуй стал глубже, и я просто не могла насытиться им.

Мне очень не хватало воздуха, когда мы отстранились через несколько минут.

— Кажется, мы целовались целую вечность, — сказала я ему и отстранилась, скомкав бумагу рядом с собой. Только сейчас я вспомнила, что у Хейдена на коленях лежало несколько моих рисунков, и я раздавливала один из них бедром. — Отлично. Ненавижу, когда порчу свои рисунки. — Я попыталась поправить мятую бумагу, но знала, что это бесполезно. — Это случалось так много раз.

Хейден фыркнул.

— Да, но у тебя их как минимум десять, так что это не проблема. — Он выбрал один и посмотрел так, словно размышлял о чем-то. — Сейчас важнее, я думаю, определить, в здравом ли ты уме или нет. — Он сжал губы, подавляя улыбку, которая грозила прорваться наружу, и я не поняла, в чем шутка на этот раз.

— Пожалуйста, давай скажи. Почему ты сомневаешься в моем здравомыслии?

Он не смог оставаться серьезным и выдавил улыбку.

— Потому что смотреть на меня и создавать дюжину таких рисунков, пока я был в коме, — это странно. Я имею в виду, кто это делает? — Он сделал круговой знай у виска.