Шрифт:
Он внимательно ее изучил, а потом кивнул:
— Сейчас.
И стал звонить кому-то.
***
В первый момент Коля был откровенно ошарашен. Сначала ему просто хотелось, чтобы эта девица успокоилась и перестала плакать. Не переносил он женских слез, а после Наташи все обострилось к чертовой матери, он просто перестал доверять и женщинам, и их слезам. В общем, двойной отвратный коктейль.
А когда услышал... Девчонка-то не врала. И по ней тоже прошлись катком, даже хуже чем по нему. У него хоть до абсурда не дошло, раньше вскрылся нарыв. Это в какой-то степени их уравнивало. И да, он хотел ей помочь. Потому что когда увидел эти корявые канцелярские формулировки, его аж затрясло. Шантажировать мать ребенком? Убил бы гада.
Но он сделал лучше — позвонил Иевлеву.
— Да, — почти сразу ответил тот.
На заднем плане слышались какие-то шорохи и влажный плеск, но Николай на это не обратил внимания. Он сказал просто:
— Помощь нужна, Владимир Янович. Тут... Одну мою сотрудницу шантажируют. Грозятся судом лишить опеки над ребенком.
— Кто? — теперь в голосе волчары-адвоката звучала сталь.
— Бывший муж. — Он оглянулся на девушку.
— Умм... Кхммм, — как-то странно прокашлялся Иевлев, но тут же добавил: — присылай данные. Займемся.
На миг повисла пауза, потом Коля спросил:
— Мама как?
Снова раздался шорох, ему опять почудились вздох и влажный плеск.
— Нормально мама, — проговорил Иевлев, только теперь у него в голосе были какие-то хитроватые мурлыкающие нотки.
Разговор прервался.
Все-таки было что-то мистическое в том, как мгновенно отреагировал этот прожженный всесильный адвокат. Коле прямо явственно показалось, будто завертелись некие незримые колесики.
Он повернулся к девушке и сказал:
— Ну вот. Нашли тебе адвоката.
***
Лера просто была потрясена. Только и смогла выдавить:
— С-спасибо.
Потом спохватилась:
— Это же дорого, а у меня...
— Ерунда, — он уже шел к рабочему столу, поправляя лацканы пиджака. — Услуги за счет фирмы.
Ну не укладывалось у нее в голове все это необъяснимое! Наверное, потому она и выпалила:
— Николай Павлович, а почему вы здесь ночуете?
— А, это, — он отмахнулся. — Ремонт у меня, трубы горячей воды прорвало. Грязища.
Она так и осела на стуле.
Глава 8
Как только разговор прервался, раздалось встревоженное:
— Ну что?
Владимир Иевлев отложил гаджет, выбрав сухое место на полочке, оперся о бортик джакузи и притянул жену к себе.
— Все хорошо, Маш.
И стал, устраивая ее сверху, поглаживать животик.
— Вова...
Снова влажный плеск. Он пошевелился под ней и промурлыкал:
— Умм?
— Что там у Коли? Я же слышала.
Понимая, что она не успокоится, пока не узнает, собственническим жестом огладил ее всю, устроился поудобнее и проговорил:
— У него там это, оксюморон.
— Какой еще оксюморон?
— Ммм, нормальный такой, потом познакомишься, — мужчина жадно потерся о ее налившуюся грудь лицом и слегка пошевелился снова.
— Вова, мы сейчас опять наплескаем...
— И что?
Вопрос так и остался без ответа. Было не до того.
***
Ух, а как не до того было Лере!
Она опять сидела в приемной на телефоне. Только теперь без внутреннего озлобления и протеста. Просто потому что надо же кому-то сидеть. У Сереги там вылезло полно всякого в его информационной безопасности, а тут день какой-то скаженный, звонки поперли и поперли.
Телефон дымился, она еле успевала отвечать, переключать, записывать, варить кофе. Иногда случайно слышала, как директор орал в трубку, но и это воспринималось довольно органично. Рабочий процесс.
К обеду уже, когда она зашла забрать очередную чашку с остатками кофе, генеральный сказал:
— Данные все по тебе я адвокату передал. О претензии можешь не беспокоиться, ни в какой суд твой бывший не пойдет.
Она даже растерялась.
— Спасибо, Николай Павлович. Когда же вы успели?
Он же никуда не выходил из кабинета.
— А, — он махнул рукой. — В процессе. Дал команду нашему юротделу, ты же по программе помощи матерям-одиночкам, они сделали все запросы и направили по нужному адресу.
Нет, это было чудесно. Просто не верилось.
Но поверить пришлось.