— Кто же ты, Эдвард? — тихо спросила она. Он просто улыбнулся, даже борода не скрыла его белые зубы. Мегги затаила внимание и наблюдала за ним.

— После того, что случилось сегодня, — вместо ответа на вопрос сказал он, — я не смогу держаться на расстоянии. Ты это понимаешь?

Ее ладонь заскользила по его груди, и пальцы принялись распутывать завязки рубахи:

— А с чего ты взял, что я отпущу тебя? — прижимаясь к нему, спросила Мегги, и ее губы коснулись его шеи.

— Мегги, — простонал он, обнимая ее. Мужчина подхватил ее на руки и, целуя ее губы, направился к расстеленному на полу ложу. — Точно не болит?

— Не болит, — улыбнулась она. — Я выносливая!

— Мне повезло, — развеселился он, укладывая спиной на жесткое ложе, на которое она почти не обратила внимания. Ее больше всего интересовал мужчина, который находился рядом, а не самое простое ложе.

Эдвард отчетливо видел разницу между его соотечественницами и этой страстной и буйной женщиной, оказавшейся в его руках. Она была честна в своих желаниях и откровенно говорила о них, не боясь правды. А он тем более не хотел лжи. Мегги стала для него глотком свежего воздуха. Он будто начал жить рядом с ней. И он хотел остаться с ней. Но мужчина опасался решения Генриха! Король мог опротестовать и запретить любой брак своего подданного. Он уже доказал свою власть, казнив его отца, выдав его сестру за правильного и нужного человека, а другая сестра, спасаясь бегством, просто погибла. Но Эдвард собирался все расставить по своим местам, ведь его семья не отказалась исполнять приказы Генриха.

Граф отрешился от проблем, которые пока не появились, и сосредоточился на страстной женщине в объятиях. Мегги была великолепна. И он не устоял. Снова. Но девушка совершенно была не против. И он воспрял духом. Пещера дышала своей жизнью, там было влажно и прохладно, но она скрыла беглецов в своих недрах. Природа слишком хорошо знала, когда стоит спрятать, а когда выдать на обозрение. Эти двое стали ей симпатичны, и Она снизошла, давая укрытие, пряча от бед и преследования.

Через пару минут одежда под нетерпеливыми руками разлетелась в стороны, и два обнаженных тела жадно приникли друг к другу, желая обладания и ласки. Мегги больше не боялась своего мужчины и стала слишком требовательной и даже настырной, желая всего и сразу. Эдвард со смешком подчинился ее рукам и губам, снова окунаясь в пьянящий рай, ставя на девушке метки, которые она никогда не сможет забыть или смыть. Но она и не хотела. Мегги каждым движением и вздохом приветствовала Эдварда, интуитивно стараясь затмить всех бывших любовниц, и у нее получалось слишком хорошо. Они обожглись об яркий оргазм, который не оставил обоих равнодушными, они горели и плавились в разделенной страсти, которая поработила обоих.

Утро застало их еще спящими, но лучи солнца проникали в пещеру и разбудили мужчину. Он открыл глаза и посмотрел на спящую девушку: она стала еще красивее, чем вчера. Сон смягчил нежные черты ее лица. Погладив ее русые кудри, Эдвард тихо сказал:

— Мегги, девочка, — он легонько потряс ее за плечо, — пора вставать, дорогая. Пора ехать.

Серо-голубые глаза раскрылись и ласково посмотрели на него:

— Уже? — сонно спросила она.

— Да, — просто ответил он. — Как бы мне не хотелось еще поспать, но время сворачивать стоянку.

Через час Мегги сидела на лошади за спиной мужа, и они продвигались вглубь Англии, дальше на юг. У девушки было много времени для раздумий. Она разрывалась между двумя мужчинами — мужем и отцом. Но муж ее притягивал больше, и она почти поняла мотивы его поступков. Мегги четко осознавала, что дома она снова станет просто собой, той, которая отвечает за все и которую нельзя трогать. С Эдвардом она начала жить. И он стал ее мужем. Впервые в жизни она решила пуститься по течению, не принимая никаких решений.

Расчеты Чилтона были верны, и уже после обеда Рассвет спустился с вершин, и перед взорами пары показалась потрясающе красивая равнина. Она представляла собой огромную ровную гладь, окруженную с трех сторон горами. С последней стороны открывался вид на реку, которая пересекала долину, змеясь и извиваясь, впадала в залив Солуэй-Ферт.

— Это прекрасно, — прошептала она, боясь нарушить очарование этого места. — Я бы хотела, чтобы мой дом располагался в таком же сказочном месте.

Эдвард вспомнил Гейл-Прайори — он стоял в долине, а рядом протекал Трент, который брал свое начало из этих гор, только намного ниже. Он вспомнил леса, окружающие Ноттингем, и связанные с ним легенды. Наверное, уже сейчас его замок приобрел свое былое величие, а мама вернулась домой. Он представлял Мегги хозяйкой своего дома: вот она отдает приказания слугам, помогает его матери, обнимает его, своего мужа, с улыбкой смотрит на их детей. Эдвард тряхнул головой: этому точно не бывать. Да, он должен жениться, последний из рода Мартингейлов, ради наследников, но для этого подойдет любая женщина из благородной семьи. Англичанка, а не шотландка, хотя ее отец и граф Ангус.

— Мы отдохнем здесь, — улыбнулся Эдвард, отвлекаясь от мыслей.

— Я приготовлю нам поесть, — предложила Мегги.

— Это было бы здорово, — согласился ее муж. Стреножив Рассвета, он присел и стал наблюдать за уверенными движениями девушки. Видно ей не впервой готовить на свежем воздухе.

— Уже приходилось готовить на костре?

— Да, — призналась она, орудуя ложкой в котелке. — Я и мои кузены, Дункан и Коннор, часто ездили в горы. Иногда даже пытались добраться до истока Нита. Мне приходилось кормить нас. Сами они не стали бы готовить, учитывая, что я была под рукой.

— А вы не боялись так далеко уезжать от дома? — с интересом спросил он.

— Нет, — призналась она. — Эта земля принадлежит Дугласам. Нам ничего не угрожало. Моего отца боятся и уважают. Нас бы не посмели тронуть.

— Я не боюсь его! — небрежно повел плечом мужчина. Он не стал говорить девушке, что производит такое же впечатление на окружающих.

— Знаю, Эдвард, — ответила она, помешивая крупу, которая начала развариваться и набухать в кипящей воде. — Ты бы понравился ему. Ему нравятся гордые и независимые воины, которые не выслуживаются и не стараются угодить ему.