— Я вас услышал, — вежливо ответил он. — Фэллон словно и нет. Она сама решила свою судьбу.

— Так и произошло, — не испугалась ее мать. — Если бы был жив ее отец, все могло быть по-другому. Но Гарольд уже не может сказать свое веское слово.

— Я напишу королю, — решился Генри, остро ощущая, что Чилтоны не хотели никак унизить Генриха, просто так сложились обстоятельства. — Вы ни в чем не виноваты. Просто указ пришел слишком поздно.

— Так и произошло, Генри, — поддержал его граф. — Я верный подданный Генриха VIII, но еще я несу ответственность перед семьей.

— Я замолвлю словечко перед Генрихом, — проговорил юноша. — Надеюсь, он услышит меня.

— Я присягал Ему на верность, — веско сказал граф. — В моих клятвах ничего не изменилось. Я его верный слуга. Но вопрос веры в душе каждого. Я и Риана приняли протестантство, а Фэллон не смогла. Она сбежала, куда глаза глядят, лишь бы не быть дома в относительной безопасности.

— Я помогу, — просто ответил юноша, уже просчитывая своих союзников. Если он поможет Чилтону, он будет на его стороне, вот наследник Генриха и записал графа в свои сторонники. Именно сейчас все стало непонятным и сложным. Тюдор вершил свои дела, а церковь свои, вот и победитель был непонятен до самого конца. Папа Римский выслал ноту, что Екатерина Арагонская считалась законной женой Генриха, а Тюдор менял власть и веяния церкви, считая законной женой Анну Болейн. У него хватало личных проблем, а простой граф и его жена уже не так актуальны.

— Я буду всегда на вашей стороне, сэр Генри, — низко поклонился ему Эдвард, давая клятву верности ради его жены и детей. Он принял сторону. Его мать просто была старой жениной под его присмотром, сестры, как и он, сделали свой осознанный выбор, а он нес полную ответственность перед Мегги. Сейчас он нуждался в любых союзниках, и незаконный сын короля мог помочь ему просто выжить. Пока Генрих ценил и прислушивался к Генри, но ситуация тонко и незаметно менялась. Король желал законного наследника. Политика не просто тонкое дело, еще очень опасное и каверзное. Из всех детей Тюдора жили только трое — Генри Фицрой, Мария и Элизабет.

— Я принимаю вашу клятву, — веско ответил он, — для моего отца и для меня, сэр Эдвард.

— Благодарю, сэр Генри, — склонился перед ним более взрослый мужчина. Он оставался гордым и властным, но смог не унизить наследного принца. — Я не подведу. Мои дети не посрамят моей чести.

— Самое главное, — рассмеялся Генри, бросив на Мегги веселый взгляд, — чтобы ваша жена не убила тупых претенденток на вашу руку, пока я не сообщу, что вы благоразумно женились на достойной женщине.

— Я постараюсь себя сдерживать, — сильно покраснела Мегги, но не собиралась менять свое поведение. — Но не обещаю! У меня папа строгих правил.

— Я вас понял, леди Маргарет, — хохотнул юноша. — Нарочитый уже утром отвезет письмо Генриху. Вы можете не переживать за свой официальный статус.

— Я и не переживаю, сэр Генри, — заверила кусачая дикарка, поднимая просто милый взгляд светлых глаз. — Просто я убью всех, кто решит, что имеет права на моего законного мужа. Я по стечению обстоятельств стала его женой. Стоит принять к сведению свершившийся факт.

— Уже приняли, леди Маргарет! — улыбнулся Генри. — Вам никого не придется убивать: ваш муж только ваш муж.

— Спасибо, сэр Генри, — вежливо склонила она голову. — Не хочу прослыть ревнивой гарпией.

— Ты уже ревнивая гарпия, — мягко заверил муж. — Зачем кого-то оскорблять?

— Что ты сказал?! — мягко, даже дружелюбно спросила Мегги, сверкнув на мужа испепеляющим взглядом.

— Я тебя люблю, — не моргнув глазом, выдал он. — А тебе что послышалось?

— То и послышалось, — ласково улыбнулась Мегги. — Значит, влюбился?

— Ты же не возражаешь? — выгнул он бровь.

— С чего мне возражать? — ответила она. — Ты приложил столько усилий, чтобы найти жену, не похожую на твоих соседок. Путешествие до Пограничья и назад, ночлеги под открытым небом и в дешевых тавернах, да еще драки через день! Слабая англичанка не выдержала бы твоих варварских ухаживаний!

— Я делал лишь то, — проговорил он со смешком, — к чему ты была изначально готова.

— Что? — расширила она глаза и мстительно уставилась на мужа. — Пояснишь свою мысль? Я не до конца, кажется, тебя поняла!

— Так твои родичи бревнами друг в друга бросаются, — хмыкнул он, — носят юбки и извлекают заунывные звуки из волынки, что на стену лезть хочется. Да еще не представляют ничего о вилке и ноже. Руками едят, об себя вытирают и моются раз в месяц.

— Какой у меня галантный и заботливый муж, — восхитилась она, не посмев наброситься на него кулаками в очередной раз. — Все продумал, все просчитал. Тогда, думаю, мне стоит ввести в доме правильные порядки. Мне знакомо и тебе станет привычнее. Уверена, немножко грязи замку не повредит.

— Я запрещаю, — спокойно проговорила леди Джулия, уже не обращая внимания на громкие голоса и их споры. С появление Мегги замок ожил, словно в него вернулась душа: Риана, конечно, могла устроить кавардак на пустом месте, но Эдвард никогда не выходил из себя. Сейчас же ее сын наслаждался каждым наскоком жены и даже сам провоцировал ее. — В этом доме скоро появятся мои внуки. Они должны жить в чистоте.

— Да, мама, — с усмешкой согласился он, косясь на жену.

— Да, леди Джулия, — послушно отозвалась девушка. — Не обращайте внимания на слова Эдварда. Такое шотландцы не делают.