С главой знаменитых Штази мы встретились в парке Вюнсдорфа, вдали от любопытных глаз и ушей. Известной эта немецкая спецслужба и одна из самых удачливых разведок мира станет несколько позднее. По сравнению с КГБ у Staatssicherheit не такие огромные ресурсы, поэтому немцы больше привыкли работать головой и обширной агентурой. По некоторым утверждениям, в числе сотрудников или осведомителей «Штази» успел побывать каждый четвёртый взрослый житель ГДР. Правда это или нет, уже никто не скажет. Но известно, что в распоряжении «органов» имелись засекреченные досье практически на каждого совершеннолетнего гражданина республики, не говоря уже о большинстве крупных бизнесменов и политиков капиталистической Европы.

В одной только Западной Германии действовало около 38 тысяч тайных агентов ГДР. При послевоенной неразберихе, когда многие архивы сгорели в пламени Второй Мировой, а тысячи немцев по понятным причинам скрывали факты своего сотрудничества с нацистами, придумать «благонадёжную» биографию и выдать себя за добропорядочного бюргера было довольно просто. Некоторые «кроты» могли забраться очень высоко. Как например Гюнтер Гийом, ставший в 1972 году личным помощником федерального канцлера Вилли Брандта.

Любопытным моментом такой жесткой опеки общества стал тот факт, что в Восточной Германии совершалось в 4 раза меньше преступлений на 100 тысяч человек, нежели в Западной. В чем-то Штази повторяли английскую Ми 6. Самого страшного врага Советского Союза. Удивляетесь? Зря. По этой причине об англичанах широкой публике так мало известно. Больно уж черную роль они сыграли в истории СССР. И раз я здесь, то постараюсь выяснить как можно больше и уничтожить гадину. Весь мир вздохнет спокойней.

Маркус Вольф неуловимо похож на активного интеллигента шестидесятника. Что не чурается между лекциями, спорами о стихах ь сгонять в горы, подвергая себя риску. Сочетает великолепные теоретические знания со спортивной формой, тягу к прекрасному с жизненным цинизмом. Вот и сейчас глава Штази оценивает меня цепким взглядом темных глаз. Я же отлично ведаю, что за благообразной маской скрывается жестокий и хитрый зверь. Для кого-то полный писец.

— Желаете знать, для чего вы срочно понадобились высокому лицу из СССР?

— Не без этого.

Русский Маркуса безупречен. Мне даже кажется, что лёгкий акцент оставлен специально. Будто бы для напоминания, что мы хоть и камераден, но табачок врозь.

— Мне нужны вы и ваша внешняя разведка.

Вольф не поменялся в лице и пожал плечами:

— Они нужны многим.

— Но не так, — я остановился и впился в него своим фирменным 'волчьим взглядом". Вот тут наш штази поменялся в лице. Осознал, что в диком лесу он не самый свирепый хищник.

— Что вам нужно конкретно от меня, Леонид Ильич?

— Я в курсе, как вы умеете вести себя заграницей. И мне нужна ваша агентурная сеть. Потребуются контакты в бизнесе, науке, возможно, в политических кругах, а также богемных тусовках.

— Задача?

— Информация. На днях с вами свяжется человек от Грибанова. Вы же знаете, кто это такой?

Вольф задумчиво кивнул. В разведке все друг друга знают.

— Он привезет задания?

— Не только. Но и контакты. Будете работать слаженно. На меня.

Глава штази бросает в мою сторону пристальный взгляд. КГБ и Штази постепенно переходят от отношений старший и младший к партнерским. Немцы такое заслужили своими успехами и относительной честностью. Я же предлагаю нечто иное.

— Но есть что-то, обращающее особое внимание?

Киваю:

— Конечно! В первую очередь нас интересуют западные научные и технологические новинки. Готовые или почти подготовленные к производству. Завтра вы узнаете зачем. Пока могу лишь сказать, что вы будете работать во благо ГДР в первую очередь.

Маркус задумчиво протягивает:

— То есть это совместная разработка?

— Могу заметить, что долговременная. Называйте её научной или промышленной разведкой, но мы готовим технологический рывок. И кто пойдет с нами, достигнет многого.

Вольф не дурак, догадывается мигом:

— То есть мы выбраны, как полигон для, и чтобы таскать для вас каштаны.

Я усмехаюсь, показывая белоснежную улыбку:

— Вы умный человек, Маркус. Я в вас не ошибся. Но за все надо платить. О более серьезных вещах поговорим, как будем готовы.