Для получения более достоверных сведений и анализа стрельб на месте была сформирована и в августе 1967 года направлена во Вьетнам научно-исследовательская группа в составе специалистов промышленности, представителей конструкторских бюро, испытательного полигона, НИИ ПВО, завода «Авангард» (более 80 человек), которую возглавлял представитель Головного производственно-технического предприятия Минрадиопрома «Гранит» Ю. А. Вишнев, по согласованию с офицером 4-го ГУ МО. Доработки комплексов во Вьетнаме начались в средине 1967 года.

Первые же доработанные комплексы стали сбивать самолёты в расширенной зоне поражения, на малых высотах, до 300 метров. Творческая реализация боевыми расчётами повышенных технических возможностей комплекса позволила существенно поднять эффективность стрельб — средний расход ракет снизился почти вдвое — с 9—10 ракет на один самолёт до 4,5—5 — и на этом уровне он держался в дальнейшем. 6 ноября 1967 года во Вьетнам прибыл начальник 1-го управления зенитного ракетного вооружения 4-го Главного управления Министерства обороны СССР генерал-лейтенант М. И. Воробьёв, и на следующий день, на приёме в Посольстве СССР, он встретился с командованием ПВО и ВВС ВНА, которые первым делом выразили удовлетворение результатами доработок.

По истечении двух лет войны против ДРВ Р. Рассел, председатель сенатской военной комиссии США, писал: «Общее количество потерянных во Вьетнаме самолетов вдвое превосходит количество самолетов, потерянных в корейскую войну. Истинные потери почти в два раза превышают официальные данные».

Американский еженедельник «Ньюсуик» за 15 мая 1967 г. привел следующие данные: «США израсходовали 5800 миллионов долларов на воздушную разрушительную войну против Северного Вьетнама, в том числе 2500 млн. долларов ушло на стоимость сбитых самолетов, не считая 1500 млн., истраченных на покупку новых самолетов взамен потерянных» (средняя стоимость одного самолета была в то время около миллиона долларов). «Нью-Йорк Тайм» за 22 февраля 1967 г. писала: "Доклад господина Макнамара убеждает только в одном: Америка немногое потеряет, если прекратит бомбардировки Северного Вьетнама, и может потерять все, если будет упорствовать в эскалации.

Глава 9

25–28 апреля 1965 года. Москва. Машиностроительный завод имени Хруничева. Лидеры будущего

зВот про космос лучше вообще не вспоминать без рюмки чего-то горячительного. Три дня! Три проклятых дня конца прошлой недели я потратил на разговоры с ведущими специалистами по ракетной отрасли и космонавтики СССР! До чего упертые люди. Зато вспомнил и опробовал кое-что крайне важное. Может, со временем и сработает. Собрались мы с утра на Новозаводской, где располагался Машиностроительный завод имени Хруничева. Совет главных конструкторов, а также других специалистов и заинтересованных лиц присутствовал в полном составе.

Королева только что выписали. Чазов мне по секрету сообщил, что счет шел уже на недели и после так многозначительно глянул в глаза. Подозревает, но это ничего. Про свои болячки я все рассказал, проверяет, купирует, исследует и… поражается. Вдобавок я сообщил ему о болезнях важных мне лиц. А кого-то и не упомянул. Наш главный лекарь на такое ничего не сказал. Я свои обязательства выполняю. Его кардиоцентр уже внесен в список приоритетных, скоро начнется финансирование. Чазов потихоньку подбирает персонал и начинает готовить кадры. Ведь мое условие осталось: создать подобные центры во всех областных городах РСФСР. Остальные республики охватим потом. Я хитро провел финансирование черед Совмин республики. Председателем Совета Министров РСФСР сейчас член Президиума ЦК Воронов Геннадий Иванович. Так что проблем особо не доставило.

Потому что перед моей поездкой по соцстранам мы с ним очень долго беседовали. И пришли к взаимному удовольствию к консенсусу. По воспоминаниям из того прошлого Воронов был мужиком открытым, эмоциональным, и говорил Брежневу в глаза всё, что думал. Он резко отрицательно относился к сельскохозяйственной политике, которую проводил Брежнев, поддерживая Косыгина в его экономических реформах. Брежнев некоторое время относился к Воронову по-приятельски, даже хотел заменить им секретаря ЦК КПСС по промышленности Андрея Кириленко, который был третьим человеком в руководстве КПСС после Брежнева и Суслова. Но в 1970-м году Геннадий Иванович попал в опалу.

Ильич постепенно устранил всех, кто казался ему недостаточно лояльным.

Воронов вспоминал, что однажды перед заседанием Политбюро они пили чай. Обсуждался вопрос о строительстве крупного автомобильного завода. Геннадий Иванович считал, что его нужно возводить в Красноярском крае — в Абакане. Брежнев возражал:

— Я думаю, надо строить этот завод в Набережных Челнах.

Воронов взорвался:

— Как же так, Леонид Ильич. Уже вопрос решен!

Брежнев удивленно ответил:

— Никогда никто на меня так не кричал, как кричит Воронов.

— Я не кричу, это вы орете, — грубо ответил ему Геннадий Иванович.

Излагал Воронов свою точку зрения, не совпадающую с мнением большинства членов Политбюро, и по вопросам строительства КамАЗа, Чебоксарской ГЭС.

Сам он претендовал на более значимую роль в партии и государстве и в узком кругу своих друзей говорил об этом. Вот я его честолюбие ныне сполна и использую. Да и регионы РСФСР мне в ближашее время потребуются. Вернее, их обкомы. Почему-то мы забываем, какая это на самом деле мощь.