Серьезные доселе люди заулыбались, кто-то скромно хохотнул. Черток, появившийся ниоткуда, съехидничал:

— А что, название очень даже правильное! В сороковые запредельным были даже мысли о том, что в космос отправится человек.

Улыбавшиеся доселе конструкторы и ученые вмиг посерьезнели, осознав реальность происходящего. Королев подытожил их мнение:

— Версия принимается, как рабочая.

Я кивнул:

— Третьим я предлагаю создание при Совете Министров и Академии Наук постоянной комиссии по изучению космического пространства. Пусть туда поступают предложения от наших институтов, министерств, изобретателей. Пусть даже непрофильных, везде хватает людей талантливых и заинтересованных. А также вырабатывается основная стратегия. Не то мы порой не знаем, за что хвататься. Вот и за Луну взялись лишь потому, что американцы туда с головой залезли.

Глушко обидчиво произнес:

— Зря вы так. Кто о таком не мечтает?

Я поднимаю голос:

— Товарищи мечтатели! Не вы же доселе действовали последовательно? Сначала суборбитальные пуски, потом орбита. Собачки, затем человек. На планеты по уму пока и автоматических станций достаточно. Что такого сделают на поверхности Луны американцы, что не смогут роботы? У нас ведь готовятся к полету «Луноходы»?

— Да не скажите, человек видит и больше!

— Понимаю. Но какой ценой! Я вам даже так скажу. Как только американские конгрессмены узнают стоимость полетов «за честь», тот тут же урежут финансирование NASA! И кто после этого будет стараться его повторить? Просто так, без четкой программы. Дадут ли затем деньги на Марс? Или отодвинут в дальний ящик, чтобы не мешало. Любое правительство не любит тратить деньги на мечты. Зарубите это, пожалуйста, на своих любопытных носах.

Вот тут они всерьез задумались. По моему мнению мы не долетели до Марса как раз по причине бессмысленности «рывка на Луну». Нельзя ставить такие цели ради идеологического спора. Ценой гонки стали человеческие жизни. Что у нас, что у американцев. Быстрей, быстрей! Ради чего? Конкуренция полезна, но без дичи, как сейчас. А ведь кроме военных выжили программы коммерческие, приносящие прибыль и выгоду. Так что требуется выбрать нечто медианное.

Королёву, и фон Брауну полеты на Луну были неинтересны. Они планировали полет к Марсу. В ОКБ-1 создали абсолютно конкретный проект такой экспедиции с ориентировочным стартом в 1974 году. С замкнутым обеспечением воздухом и едой, многократным торможением об атмосферу Марса и высадкой на его поверхности двух человек. Из-за невероятных инженерных ухищрений все это втиснули в тяжелый межпланетный корабль на 500 тонн веса, как МКС. Выводить его на орбиту должны были за четыре-шесть запусков ракеты Н-1. Как отмечали сотрудники девятого отдела, все эти работы вели в совершенно секретном порядке. Не то что руководство страны, но и почти все заместители Королёва о нем ничего не знали.

Плакаты для «верхнего руководства» рисовали совсем другие: на одном — полет на Луну (который на деле не прорабатывали), на другом — система тяжелых военных спутников противоракетной обороны (через 20 лет до аналогичной додумаются на Западе и назовут СОИ). Лишь в самом углу показывался плакат с проектом полета к Марсу. Но не на тех реальных ракетных двигателях, которые в свой проект включил девятый отдел, а на электроядерной установке. На деле же Королёв уже к 1962 году пришел к выводу о нереальности «ядерного» полета такого рода и переключил разработку марсианской программы в режим «все на двигателях от Н-1». Как и фон Браун, он понимал, что при слове «Марс» власти просто замашут руками.

Поэтому считал нужным предлагать им какие угодно проекты — первый вариант СОИ, созвездие навигационных спутников, термоядерное оружие космического базирования. Лишь под этим предлогом ему дали деньги на «марсианскую» Н-1. Почему Королёв скрывал от всех свою марсианскую программу? Почему втирал очки руководству страны, заявив, что, начав лунную гонку в 1964 году, СССР сможет выиграть ее к 1967–1968-м? Как отметил один из его замов Борис Черток, в Госплане и Минфине сочувствующие Королёву люди внятно объяснили представителям ОКБ-1: если вы честно объявите руководству страны, сколько надо денег на ваши планы, их точно не дадут.

Но есть способ обойти это: не надо говорить руководству о плане в целом. Достаточно добиваться утверждения трат на каждый ближайший год, каждый кусок проекта поменьше. И тогда, как в сказке про кашу из топора, вы сможете выудить у не слишком технически и финансово подкованного начальства все что нужно. Именно поэтому Королёва не особенно смущали детские болезни НК-15. Он видел, что кузнецовское КБ работает хорошо, и понимал: научиться делать двигатели, которые отправят человека на Марс, за пять лет нельзя. Но можно за 10 лет, как и вышло на самом деле, когда «кузнецовские» к 1972 году сделали из сбоящего НК-15 отлично работающий и в будущем НК-33.

Именно блефом был так называемый лунный проект СССР: нельзя надеяться выиграть гонку, в которую решил вступить с трехлетним опозданием. Мог ли это быть не блеф? Разумеется: Королёв поднимал лунную программу как предлог для Н-1 еще в далеком 1960 году. Наряду с планами «советского СОИ» и прочих глобальных ракет. Дай Политбюро разрешение тогда — высадка на Луне в 1969 году была бы куда как реальнее. Но не случилось.

Что мог сделать Королёв? Честно сказать: «Знаете, к Луне мы точно опоздаем, а ведь я в 60-м говорил» значило закрыть себе перспективы на деньги для проработки ракеты Н-1. А глава ОКБ-1 понимал крайнюю важность полета к Марсу. Чтобы «зарезать» Н-1 в такой обстановке, нужно было быть человеком, не понимающим, зачем необходимо лететь к другим мирам. Разумеется, Королёв таким непониманием не страдал. И еще в госпитале я прямо его спросил об этом. Великому конструктору пришлось сознаться. Деваться было некуда. Советская космонавтика в самого начала оставалась заложницей политики. Впрочем, у наших соперников дела обстояли не лучше. Им даже, несмотря на престиж, пришлось привлечь бывшего нациста.

А вы говорите человеческий разум. Вообще, удивительно, что люди как биологический вид сохранились.

— Берите тайм-аут, товарищи. Думайте, взвешивайте. Технику свою пока не бросайте.

Конструкторы с некоторым недоверием поглядывают друг на друга. Кого выберет Ильич? А мне этого не надо. Сами выберете! Глушко не может удержаться:

— У высшего руководства есть свой горизонт планирования?

— Конечно! — я усаживаюсь поудобней в кресле и протягиваю участникам Совета красиво отрисованные эскизы. Королев сначала хмурится, затем кидает на меня полный восхищения взгляд. Да, я использовал руку художников фантастов. Не зря мои люди обзванивали редакции журналов. Но эскизы, кстати, вполне научные, Сергей Павлович сам же мне передал рабочие макеты своей суперракеты.