Секрет всё равно вскоре раскрылся бы. Я подняла руку, и над кожей вспыхнуло кроваво-красное свечение. В воздухе раздались испуганные возгласы, фейри поспешили отступить от меня ещё дальше. Я сжала челюсти и сосредоточилась на Друстане. Не двигайся, мысленно приказала я ему, вложив в эту мысль всю свою волю. Я представила, как струя расплавленной силы тянется к нему, оплетая его руки и грудь алыми кольцами.

Его глаза расширились от удивления, я видела, как он напрягается, пытаясь освободиться. Он был куда сильнее тех стражников, которых я останавливала раньше, и вскоре прорвал моё удержание.

— Очень хорошо, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Осколки признали Кенну достойной и даровали ей силы Дома Крови.

— Невозможно, — пробормотал Гектор. Я направила на него тонкую нить силы, и голова у меня закружилась от усталости.

Гектор вырвался быстрее, чем Друстан, и выглядел ещё более бледным, чем обычно.

— Значит, теперь Кенна — принцесса Дома Крови, — заявил Друстан. — И она решает, кого её Дом будет поддерживать.

Я моргнула. Принцесса? Разве это было частью моего соглашения с Осколками? Но если в Доме Крови больше никого не осталось… получается, я стала принцессой по умолчанию.

— У неё Дом из одного человека, — насмешливо заметил Гектор, и мне пришлось признать, что это разумное замечание.

— Осколки дали ей эту силу. Значит, они ожидали, что она её использует. Так скажи нам, Кенна, — чье ты выбираешь правление?

Я смотрела на Друстана, на его улыбку, полную тайн, на тёплые серые глаза, на его протянутую руку. Ещё месяц назад этот взгляд заставил бы меня броситься к нему в объятия, и он был уверен, что и сейчас эффект будет таким же.

Я ведь ревновала его. Я предала доверие Лары ради него. Я убила короля, чтобы поддержать его восстание, даже после того, как он сам едва не привёл меня к гибели. Почему бы ему не думать, что я снова стану на его сторону?

Он всё ещё не понимал людей. Или, возможно, он просто не понимал меня.

— Дом Крови воздержится, пока кто-то из вас не докажет, что достоин короны.

По залу прокатились поражённые вздохи. Друстан выглядел так, будто я его ударила, тогда как Гектор лишь ухмыльнулся. Даже Лара взглянула на меня с сомнением, а Каллен и вовсе уставился с отвисшей челюстью.

— Каких ещё доказательств ты можешь требовать? — голос Друстана прозвучал натянуто. — Моя революция освободила нас всех.

Я опустила взгляд на Аню, всё ещё дрожащую, свернувшись в уголке.

— Не всех, — тихо ответила я, вновь ощущая острую боль горечи и гнева. — Ты доказал, что умеешь плести интриги и убивать, но что ты предложишь, когда насилие закончится?

Я обвела взглядом зал, остановившись на телах, укрытых белыми полотнами, на тех, кто сражался и погиб за него: Благородных Фейри, фейри-прислужников, Тварей, людей.

— Их кровь ещё не успела остыть, а ты думаешь лишь о короне.

Мои слова вызвали новый всплеск шума — фейри заговорили все разом, перекрикивая друг друга, рассуждая о добродетелях Друстана, о власти Гектора и о том, как могла человеческая выскочка усомниться в мудрости Благородных Фейри.

— Кто-то должен взять власть, — произнёс Друстан. Тёплый огонь в его глазах угас, оставив лишь холодную золу, и это случилось так быстро… но разве он когда-нибудь горел этим огнём для меня? — Свет и Иллюзия перегруппируются, и это будет скоро. Нам нужен лидер.

Вероятно, он был прав, но я не могла отдать ему трон. Я думала, что знала Друстана, но этой кровавой ночью он развеял все мои иллюзии. Как мне довериться ему, зная, насколько долго могут править тираны в Мистей?

Осколок Крови выбрал меня, даровал мне свою магию. Я всё ещё не понимала, почему и как полностью владеть этой силой, или какое равновесие мне предстояло восстановить, но слепо идти по пути, который проложили Благородные Фейри, не могло быть тем, чего ждали от меня Осколки. К тому же Друстан уже доказал, что ради своей цели готов пожертвовать кем угодно.

Возможно, он прав. Возможно, в революции без этого не обойтись.

Но что будет после?

— Как ты освободишь людей? — спросила я. — Фейри-прислужники будут иметь голос в новом дворе? Какие права ты им дашь, или их удел — лишь служить тебе?

Я запоздало бросила взгляд на Тварей, что защищали меня. Огромная золотая змея пристально смотрела на меня тремя зелёными глазами.

— А Твари? Они помогли тебе одержать эту победу.

Друстан шагнул ко мне, его лицо потемнело от гнева.

— Ты сошла с ума? — резко бросил он. — Сейчас не время для таких разговоров.

Змея проскользнула вперёд, обнажая острые, как бритва, клыки, и Друстан замер.

— Мы обсудим это позже, — сказал он, подняв руки, словно пытаясь успокоить и меня, и змею. — Когда моё правление будет утверждено.

— Если мы не будем едины с самого начала, чем это будет отличаться от правления Озрика? Ты говорил, что хочешь создать новый мир, где все свободны и равны. Докажи.

Наши взгляды сцепились, полные ненависти и любви, страсти и предательства.