— Я обещал своим людям, что они тоже смогут пошалить, — хихикает он. — Это видео, безусловно, разожгло их аппетит. И она ведь согласится, не так ли? Он уже раздвинула ноги для ДеВилля, что такое еще несколько раз?

Мои кулаки снова и снова сталкиваются с его челюстью.

Человек может вынести много, прежде чем дойдёт до точки кипения. А Циско только что довел меня до моей. Предательство за предательством, он, черт возьми, все разрушил.

И я разрушу его — в буквальном смысле.

Подняв ногу, отвожу ее назад, чтобы набрать скорость, а затем наношу удар прямо ему под подбородок, зная, что если удар будет достаточно сильным, то он сразу же убьет его.

Но как раз в тот момент, когда я собираюсь добить его, я чувствую, как нож глубоко вонзается в мою кожу.

— Что… — бормочу я, отводя руку назад и нащупывая рану. Удар явно был нанесен со стороны окна. Вынимаю нож из плеча и с удивлением вижу, что он совсем маленький и, скорее всего, не причинил особого вреда.

Я едва успеваю осознать происходящее, как выражение лица Циско полностью меняется.

Он смотрит на что-то позади меня со смесью ужаса и шока, его глаза расширены, рот приоткрыт.

Наконец, повернувшись, я замечаю присутствие нового человека — женщины.

Темные волосы и темные глаза, ее черты лица лишены эмоций, когда она смотрит на Циско.

— Ты его не убьешь, — заявляет женщина, не глядя на меня. — Я его убью, — провозглашает она с иностранным акцентом.

Циско все еще не реагирует, смотрит на нее так, словно увидел привидение.

— Он должен умереть, — скрежещу я зубами, готовый сражаться с ней за это право.

— Почему? — незнакомка наконец-то поворачивается и смотрит на меня. — Он обидел тебя? — Она поднимает бровь, и я киваю, немного удивленный ее вопросом. — Он и меня обидел. — Наклоняет голову, встречаясь с Циско взглядом.

Азиатка по происхождению, ее рост — около пяти футов четырех дюймов, но в ее движениях чувствуется ловкость, которая впечатляет. Тем более что ей удалось застать меня врасплох и нанести удар в спину.

— Можешь убить его после того, как я убью его, — добавляю я резко и снова поворачиваюсь к Циско.

Он, похоже, вообще забыл о моем существовании, так как таращится на женщину.

— Нет. — Снова говорит она, на этот раз более решительно. — Мне кажется, ты меня понимаешь. Я убью его. Потому что сначала он обидел меня.

— Хорошо. Можно поспорить, но давай просто убьем его вместе и покончим с этим, — предлагаю я, голова болит и от внезапных нагрузок, и от споров о том, кто убьет человека еще не убив его.

— Нет. — Снова говорит она, и у меня создается впечатление, что она любит говорить короткими предложениями. — Он мой. И если ты попытаешься украсть мое убийство, — она медленно поворачивается ко мне, — то я убью и тебя тоже.

— Погоди, погоди, — закатываю я глаза. — Во-первых, я не обижаю женщин. Без обид, — показываю на ее наряд, явно предназначенный для драки. — Но я не понимаю, почему бы нам не скооперироваться и не убить его вместе.

— Не лезь в то, что тебя не касается, незнакомец. Сначала он обидел меня. Он мой, чтобы убить его.

— Ладно, давай сделаем по-другому. Что он тебе сделал? Потому что я уверен, что он не разрабатывал сложную схему, чтобы заставить тебя уничтожить женщину, которую ты любишь, и все это во имя какой-то гребаной беспричинной мести.

— Он обесчестил меня, — произносит она сквозь стиснутые зубы, бросая на Циско взгляд, полный презрения.

— Он… обесчестил тебя? — неуверенно спрашиваю я, потому что мой разум посылает меня в одно место и только в одно, и это может быть самым страшным преступлением.

— Да. Он предал меня и женился на суке, — хрипит она, и ее глаза становятся дикими, кажется, она едва контролирует себя. — И теперь эта сука будет вдовой, — говорит она с больной улыбкой на лице.

В каждой руке она держит по клинку — ножи-бабочки. Медленно поднесся один из них к губам, ее язык танцует по острию, а глаза устремлены на Циско.

Глядя между ними, я размышляю, стоит ли мне настаивать на своем или нет. Но раз уж она, похоже, настроена более решительно, чем я, покончить с его жизнью, то кто я такой, чтобы стоять на пути у дамы?