Я распахиваю дверь, и вся моя решимость рушится в пух и прах.

Калеб плачет. Его глаза красные, и он выглядит… Расстроенным… Больше, чем злым, я совсем была не готова к такому.

— Привет, Мия, — говорит он, его голос звучит неровно, словно дорога из гравия.

— Ты в порядке? — Я тянусь к его плечу, но быстро опускаю руку. Он снова выглядит как Трой, и я снова неожиданно чувствую, как у меня начинает кружиться голова.

— Всё хорошо, — отвечает он, но создаётся ощущение, будто он в тумане.

Я моргаю. Раз, два, три. Пытаюсь заставить мозг уяснить, что зелёные глаза принадлежат Калебу, а не Трою, но до разума не доходит.

В моей голове передо мной стоит Трой, и ему больно. Ему больно, потому что я предала его.

Я с Люком… Мы заставили его плакать.

— Трой… Прости меня, — шепчу я.

Я чувствую, как падаю, а затем всё становится чёрным.

***

— Ну же, Мия, боже, просыпайся уже. Я здесь с ума схожу.

Мои веки раскрываются и снова закрываются.

— О, слава богу, я думал, что мне придётся звонить в скорую, — бормочет Калеб с лёгкой истерикой в голосе.

Эти слова говорит Калеб, а не Трой.

Я снова открываю глаза и смотрю на мужчину, согнувшегося надо мной. Да, его глаза были такого же зелёного оттенка, но они отливали каким-то золотом, чего не было у Троя. Да, у него были такие же чёрные, как смоль, волосы, но у Калеба они были длинными и взъерошенными, а у Троя всегда короткими и уложенными. На лице Калеба была лёгкая борода, а Трой всегда начисто брился.

Это не Трой, это Калеб, я чувствую себя идиоткой.

— Что случилось?

— Ты потеряла сознание. — Он смотрит на меня с обеспокоенностью в глазах. — Я поймал тебя, когда ты упала, ты не ударилась головой или ещё чем-то, но ты долгое время не приходила в себя… Может быть, тебе стоит обратиться к врачу?

— Я в порядке, — говорю я ему.

По крайней мере, я так думаю, если не упоминать, что очень смущена.

— Джо. — Я быстро поднимаюсь, неожиданно запаниковав из-за того, сколько была без сознания. У меня закружилась голова.

— Успокойся, Мия, с ним все хорошо. Я сказал ему, что ты приляжешь, и отвёл к Марии. Он ест печенье и раскрашивает картинки. — Я с облегчением откидываюсь назад на диван.

— Извини, Калеб, я… Я… Я… Не уверена, что случилось.

Он смотрит на меня печальным взглядом.

— Ты думала, что я Трой.

— Я не знаю, что взбрело мне в голову. — Я вздыхаю.

Он садится на край журнального столика и смотрит прямо на меня.

— Ты запаниковала.

— Ты плакал… Я думал, ты узнал… Как будто это был он… О, боже, извини меня, — бормочу я.

— Я знаю, Мия… — тихо отвечает он. — Я знаю про тебя и Люка.

Я знаю, что мне не стоит задавать этот вопрос, но именно он срывается у меня с губ, когда я сжимаю глаза:

— Откуда ты узнал?

— Родители, — говорит он, хотя эти слова приносят ему физическую боль.

— О, блин, — бормочу я.

Я не знаю, что я чувствую. Ужас от того, что, вероятнее всего, ему рассказала это его ужасная мать, или злость, что именно из-за меня ему пришлось говорить с ней.

— Они позвонили тебе?

— Она не просто позвонила, но и заявилась сегодня ко мне утром.

— Они всё ещё в городе? — Я вздрагиваю.

— Похоже на то.

Я стону и закрываю руками лицо.

— Что она сказала тебе?

Он не отвечает мне очень, очень долго, поэтому я смотрю на него из-за пальцев.

— У тебя всё ещё кружится голова? — наконец, спрашивает он.

Я мотаю головой.

Он вытягивает руку, чтобы помочь мне встать, и смотрит на меня печальным взглядом.

— Мы можем пройтись?

***

Мы прошли четыре квартала в полной тишине.

Такое чувство, что никто из нас не знает, что сказать или как начать этот разговор, хотя нам отчаянно нужно поговорить.

Я перевожу взгляд на вывеску «Продаётся» на красивом старом доме, которым я всегда восхищалась, когда мы проходили мимо. Я могу представить, как живу в подобном месте, но я всегда очень волновалась при мысли о продаже дома, что мы купили вместе с Троем.

Я улыбнулась про себя. Сейчас эта идея не кажется мне такой пугающей, и я знаю, что это всё благодаря Люку.