Человек в балахоне не шевельнулся. Лишь тьма вокруг него стала гуще.

— Не нужно пугать. Да, вы сильнее и легко можете убить меня. Вот только в тот же миг ваш отец узнает о тех маленьких секретах, что вы прячете в подвале. И даже не пытайтесь перепрятать их, ведь я всегда узнаю, куда.

Жар отступил, юноша отошёл к окну и спросил, напустив холода в голос:

— Что вам нужно, Тарантиус?

— В сущности, самая малость. Скоро в город прибудет гонец вашего отца, который привезет вам приглашение в столицу. Император устраивает семейный сбор. Я хочу, чтобы вы непременно явились в Петербург. Заодно познакомитесь с тем самым Дубовым.

— И зачем же я должен явиться на это сборище неудачников? — резко обернулся снова начавший потеть цесаревич, взметнув полы распахнутого халата. Но в кабинете больше никого не было.

Раздался стук в дверь и вошёл слуга в сиреневой ливрее. Он бросил короткий взгляд на кучку пепла и не задал ни одного вопроса.

— Господин, прибыл гонец с письмом. На нём императорская печать.

— Давайте сюда. — Юноша подошёл и забрал из рук слуги небольшой свиток с сургучной печатью. — И прикажите здесь всё прибрать.

— Да, господин, — поклонился мужчина с сединой на висках и покинул кабинет.

Ателье

Сейчас

Николай

Первым делом я выскочил на улицу и посмотрел по сторонам. Вдруг она вышла просто осмотреть другие магазины или кафе. Всё-таки первый раз в таком большом городе. По дороге ездили машины и конные экипажи, по тротуарам шли люди, среди них встречались эльфы, гоблины, заметил даже пару орков и гномов. Улица кипела и бурлила. Лакроссы нигде не было.

— Газеты! Газеты! — кричал мальчишка-газетчик на перекрёстке слева. Там улица пересекалась с другой, более широкой. — Петербургский вестник! Полицейские ведомости!

Точно! Я когда-то и сам подрабатывал газетчиком в Ярославле, даже пользовался популярностью. Возможно, тому виной мой подход. В буквальном смысле. Я сам подходил к людям без газет с вопросом «Есть газета?» Обычно следовал ответ «Нет», иногда он сопровождался стучанием зубов и дрожью. Затем я предлагал купить пару номеров. Даже вчерашние брали! К слову, в четырнадцать лет я вымахал до двух метров…

Так что я знал, что мальчишки-газетчики должны быть крайне наблюдательны, чтобы предугадывать какие газеты брать в артели на следующий день. Этот пацан мог видеть Лакроссу.

Взглядом выцепил в толпе парня в кепке с кучей газет. Подошёл к нему. Ростом мне по пояс, на вид лет двенадцать, может больше, белокурый, веснушчатый, взгляд серых глаз умный и цепкий, но по-детски ещё наивный.

— Ого, какой здоровый! — воскликнул он, задирая голову. Аж кепка упала, и светлые волосы рассыпались веером. — Купи газету, дядь? В Полицейских ведомостях пишут про таинственные исчезновения людей… — понизил он голос до шёпота. — Хотя я не должен этого говорить, правила…

— Вот про исчезающих людей я и хочу тебя спросить, парень. Здесь не проходила оркесса? Высокая, красивая, выжженная прядь в волосах.

— Э нет, дядь. — Пацан поднял свою кепку и отряхнул о колени. — Ты просишь у меня информацию, но делаешь это без уважения. Я ведь торгую информацией.

О да, этот пацан своего не упустит. Ладно, в эту игру можно играть вдвоём. Я присел на колено, чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне.

— Хорошо, я куплю у тебя газету. Хоть все газеты, что у тебя тут есть. — Я достал из кошелька цветастую бумажку в сотню рублей. Сумма дневной выручки для этого пацана. — Но насколько достоверная твоя информация?

— Ого, какая красивая… — протянул он, восхищённо глядя на банкноту, но потом взял себя в руки. — У меня самая достоверная информация из всех информаций, дядь, будь покоен. Ты ищешь девушку, которая выглядит, как Хозяйка Медной горы?

— Как кто? — не понял я.

— Хозяйка Медной горы, — говорил пацан, не сводя глаз с бумажки. — Это старая сказка. Там девушка с кожей цвета меди носила наряд из камня, а на ощупь он был как шёлк. А та, кого ты ищешь, тоже выглядела, как ожившая медная статуя. А ещё красивая до ужаса. Ты не подумай, дядь, у нас тут аристократки иногда такие попадаются, что кажутся богинями красоты или произведениями искусства. Но среди оркесс я таких не встречал. Обычно они страшноватые, и зубы торчат, а эта… не такая. И прядь выжженная, да.

— Довольно точное описание, — хмыкнул я. У парня уже есть вкус. — Держи, заслужил. И куда она пошла?

Дальше мальчишка сказал то, что я совсем не хотел услышать. Боялся даже.

— Дак никуда она не пошла. Она поехала. Её какой-то дядька в машину затащил. Не то граф, не то герцог.

— Высокий, с брюшком и с разбитым носом?

— О, точно, дядь! Да ты никак сам видел? А чего спрашиваешь тогда?

Вот падла! Не газетчик, а герцог Карнавальский. Видел ведь его ухмылочку, мог догадаться, что уж больно легко он отстал.