Одна из запертых дверей была в подвале. Прежде чем выбить её, постучал. Сперва была тишина, а затем я услышал шорохи и будто бы стоны. Вряд ли там враги с такими звуками прячутся. Предупредив, пнул дверь ногой. Деревянный косяк треснул и вспучился там, где вышел язычок замка. Свет из коридора упал внутрь.

— Ну и мразь же ты, герцог, — процедил я.

За дверью оказалось большое помещение, наполненное клетками, внутри которых сидели люди. Все полуголые, с синяками и ссадинами. Их держали здесь, как животных. В их глазах прочитал страх, что я новый мучитель. Меня передёрнуло от омерзения. А этот ублюдок наверняка кайфовал.

Замки в клетках оказались прочными, поэтому я просто раздвигал прутья. Люди, не веря своему счастью, не сразу решались выходить.

— Вероника, Агнес, Лакросса, найдите кухню и накормите их. Оденьте и успокойте, а затем приведите того, кто сможет говорить, — сказал я, уходя.

Я пугал этих людей. Поэтому вернулся к сейфу, который стоял в кабинете Карнавальского. Большое, светлое помещение. Ворсистый мягкий ковёр, панорамные окна, выходящие на набережную, массивный рабочий стол, шкафы и изысканная мебель. Довольно богатая. Герцог жил на широкую ногу. За столом в стене небольшой встроенный сейф. Ключ от него нашёл в одном из ящиков стола. В запертом. Но ящик сломать проще, чем стальную коробку, так что для меня это проблемы не составило.

Открыв сейф, высыпал его содержимое на стол. Кучи бумаг, векселей, книжек, несколько пачек бумажных ассигнаций высокого достоинства. Прихватил себе. Моральная компенсация для Лакроссы и для тех людей. После опустился в широкое кресло и стал бегло просматривать бумаги.

Сперва я решил не покидать дом и дождаться полиции. Их я не боялся, так как действовал в рамках закона. Герцог похитил мою подругу и пытался надругаться над ней. За что получил сполна. А его люди первыми открыли огонь. Я пытался воззвать к их совести и гражданскому долгу, но… Не знаю, убил ли я кого-нибудь, но точно покалечил.

То, что я увидел в подвале, заставило меня призадуматься. Людей там было не меньше дюжины, а такое трудно провернуть в одиночку. Кто-то герцогу помогал. Но для чего? Он гарем, что ли, собирал, извращенец чёртов? Там ведь были и мужчины, и женщины. Нет, что-то здесь не чисто.

В бумагах, на первый взгляд, не было ничего подозрительного: долговые расписки, приход-расход, бухгалтерские отчёты для налоговой… Думаю, что-то более ценное будет в стопке небольших книжиц, до которых я пока не добрался.

— Коль? — тихо позвали меня.

Я поднял глаза и увидел Лакроссу. Рядом с ней стояла девушка чуть меньше ростом. Симпатичная брюнетка со жгучими зелёными глазами и отличной фигурой. Аккуратные губы сжаты в тонкую полоску, чёрные брови сердитым домиком, прямой нос с чуть вздёрнутым кончиком и румяные щёки. Грудь не меньше третьего размера, тонкая талия и объёмные бёдра.

Одежду ей подобрали простую, но изящную. Облегающие штаны, тёплая рубашка, как у Лакроссы, но не коричневого, а чёрного цвета, высокие сапоги на небольшом каблуке. Её вымыли и причесали, а одежда скрыла синяки. Только на лице осталась парочка да разбитая губа. Взгляд у девушки был пронзительный и злой.

— Это правда, что вы своими руками убили герцога Карнавальского? — спросила она. Голос звонкий и молодой. На вид ей было не больше двадцати пяти.

— Да, вот этими самыми. Точнее, вот этой. — Я приподнял руку, которой пробил грудную клетку ублюдка.

— Жаль, что нельзя убить его второй раз, — зло процедила она.

— Согласен.

После этого она села напротив на небольшой стул и начала рассказывать, что делал герцог. А делал он много чего. Конкретно её он использовал для своих утех, но каждый раз ему это дорого давалось. Но, как казалось Марине, так звали девушку, его это только распаляло ещё больше. С другими он обходился ещё хуже. Некоторых сдавал своим дружкам на ночь, как проституток.

Но те хоть деньги за это получают и занимаются любимым делом. Здесь же… Дружки герцога реализовывали свои комплексы и потайные желания. Уверен, я найду их имена в этих книжках. Даже не так. Я очень хочу найти их имена.

Другие же и вовсе пропадали. Что с ними делали, Марина не знала. Но вряд ли их отпускали на волю — скорее уж, что-то похуже, чем-то, что делали с ней.

Из коридора послышался топот. Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вбежало сразу человек шесть. Все с пистолетами на изготовку, в лёгкой броне синего цвета и шевронами полиции на рукавах и груди. Ну, наконец-то, пожаловали.

Следом ворвался грузный дядька с брезгливо-злобным выражением на потном, одутловатом лице.

— Что… Что здесь произошло?! — вскричал он, отдышавшись. Голос громкий, привыкший приказывать.

— Убийство, — ответил я. Девушки отошли и встали позади моего кресла. — И убийца сейчас в этой комнате.

Возле резиденции герцога Карнавальского

В это же время

По улице неспешно катил дорогой белый автомобиль с мягкой крышей. Капот сильно выдавался вперёд, скрывая мощный двигатель, способный разогнаться до сотни за каких-то десять секунд. При этом он тащил на себе комфортный салон высшего класса с удобными сиденьями и мини-баром. Водитель, смуглый человек средних лет, в костюме и шофёрском кепи, крутанул руль, объезжая припаркованные как попало полицейский машины.