— Так какие проблемы создаст мой отдых? — совершенно неожиданно поменяла она тему.

— Их становится больше, — лаконично ответил Шарль.

— Хаотов? — уточнила она. — Но ведь вы их точно так же приманиваете и уничтожаете.

— Прошедшие через прорыв на какое-то время остаются возле него. И, чем больше их там скопится, тем сложнее мне будет справиться с ними, — неохотно пояснил он.

— Шарль, а если мы не доберемся до прорыва сегодня? — Шайна нахмурилась. — Я не могу обходиться без сна. Нет, допустим, сутки смогу. Даже двое. Но я окончательно замедлюсь, и вам придется меня тащить на себе, при этом отбиваясь от хаотов.

— И что вы предлагаете? — раздраженно осведомился Шарль.

Он думал, что до прорыва они доберутся быстро, но с их скоростью передвижения, это и впрямь может занять вечность, даже если объективно цель не особо далеко.

— Ничего, — Шайна вздохнула.

— Вы смеетесь? — возмутился Шарль. — Это ваша проблема, а вы даже не пытаетесь ее решить?

— Потому что вы отвергаете единственный рабочий способ! — обвинила она его. — Что автоматически делает эту проблему вашей!

— Не беспокойтесь, с меня не убудет нести вас на руках, — сердито ответил Шарль.

— Да-да, и мое здоровье вам безразлично.

— Мы не повернем назад, чтобы вывести вас из лабиринта, — отрезал он.

Шайна фыркнула, но снова взяла себя в руки. И предложила обманчиво-мирным тоном:

— У меня есть палатка. Я могла бы спать в ней, а вы бы тащили ее за собой. Впряглись бы, так сказать.

— Я что, похож на тягловую лошадь?

— Нет. Скорее на осла, — она хмыкнула.

— Пытаетесь меня оскорбить? — Шарль почему-то совершенно не оскорбился.

— Нет, — протянула девушка. — Констатирую факт. Вы такой же упрямый, а впрячься вам все же придется. Если вы, конечно, не придумаете аргумент посильнее вашей уязвленной гордости.

— По вашему мнению, гордость — недостаточный аргумент?

— Здоровье дороже, — уверенно ответила девушка. — К тому же об этом никто не узнает. Обещаю, я никому не расскажу.

— И я должен поверить вам на слово?

— Почему нет? Я вас еще не обманывала.

— Да, просто сбежали.

— Но я ведь сразу предупредила, что намерена это сделать, — заметила она, а в ответ на его выразительное молчание закатила глаза: — Ой, да делайте, что хотите. Как будто я не знаю, насколько вам безразлична. Идемте. Я достаточно отдохнула.

Шарль протянул руку, чтобы помочь девушке подняться. Она ошибалась, думая, будто безразлична ему, но разубеждать ее он не спешил.

Шайна удивленно посмотрела на него и его протянутую руку, а затем схватилась за его ладонь и поднялась.

— Какое необычное ощущение. Выглядит, как сталь, а на ощупь — словно кожа, — она погладила его ладонь кончиками пальцев и вдруг спросила: — Можно потрогать?

Шарль замер, не зная, как реагировать. Никто и никогда не прикасался к его броне. И ему самому вдруг стало интересно, каково это. Поэтому он молча кивнул.

Шайна провела ладонью по его груди, а затем коснулась лица, даже не пытаясь скрыть восхищение.

У Шарля перехватило дыхание от странной интимности этого совершенно невинного прикосновения. Броня кадхаи не обладала чувствительностью, защищая своего владельца от боли. Но Шарль словно почувствовал прикосновение теплой девичьей ладони к обнаженной коже. И он не мог бы ответить, всегда ли так, или это потому, что Шайна — его запечатленная.

— Спасибо, — вдруг словно смутилась она, убирая руку.

Шарлю хотелось попросить, чтобы она снова к нему прикоснулась, но он сумел справиться с этим желанием. Если бы он знал, насколько личным окажется ее жест, никогда бы не позволил ей этого. Но откуда ему было знать? Мари даже видеть не хотела его броню, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней. И ему это казалось вполне нормальным — до сегодняшнего дня.

Оказывается, на его броню можно смотреть с восторгом, а не с ужасом. А ведь броня — это неотъемлемая часть кадхаи. Так почему же Мари, которая любила его, боялась его брони? А Шайна, ненавидящая его — и не без оснований — в таком явном восторге?

— Шарль? Вы в порядке? — голос девушки вывел его из ступора.

— Я? Да, я в порядке, — пробормотал он.

— Кажется, мне нужно извиниться. Я повела себя бестактно? У кадхаи так не принято?

— Верно, — глухо ответил Шарль. — У нас так… не принято.

Хотя едва ли Шарль мог говорить за всех кадхаи. На ум пришел Теодор Вайнхаи и его жена — запечатленная, которая наверняка в восторге от его брони. Шарль не знал, не мог знать; среди кадхаи такое никогда не обсуждалось. Но ему срочно нужно было дистанцироваться от Шайны, которая, не подозревая, подобралась к нему слишком близко.