Шарль помедлил перед ответом, а затем мрачно кивнул:

— Да. Я справлюсь.

Мне не понравилось это промедление. Я ускорилась, чтобы обогнать кадхаи и убедиться, что с ним все в порядке.

— А это что такое? — я уставилась на черную дыру размером с кулак под солнечным сплетением Шарля.

Края у дыры выглядели неровными, и могло бы показаться, что это просто из брони вырвали небольшой кусок, если бы через дыру можно было рассмотреть человеческое тело. Но там — только кромешный мрак, и выглядело это пугающе.

— Раны неизбежны в сражениях, — холодно ответил Шарль.

— Это опасно? Вам больно? Могу я чем-то помочь? — затараторила я, испугавшись за своего спутника.

— Нет, на все три вопроса, — неприязненно откликнулся он. — Не беспокойтесь, рана не опасна, регенерация с ней справится.

— А… вы можете ее вылечить?

— Само пройдет, — видимо, по-своему понял меня Шарль.

Если верить Пьеру, все кадхаи обладали способностями каждого из девяти бессмертных родов, но только одной из них — в совершенстве. Так что, скорее всего, лечить Шарль умел, пусть и не так хорошо, как специализирующиеся на этом Таринхаи. Но предпочел довериться регенерации. Видимо, рана и впрямь не доставляла ему беспокойства.

Несмотря на свой жутковатый вид.

Не отдавая себе отчета в том, что я делаю, я протянула руку и положила ладонь поверх раны. Она была такой неправильной на фоне сияющей брони кадхаи, и мне безотчетно хотелось, чтобы она исчезла. Но, стоило мне коснуться раны, как мое запястье обожгло резкой болью, словно от ожога — и я отдернула руку.

В следующий момент я начисто забыла про свою боль, завороженно уставившись на совершенно целую броню Шарля. Ни следа от раны.

— Что вы сделали? — потрясенно спросил кадхаи.

— Я? — пораженно уставилась я на него. — Разве это не ваша работа?

— Регенерация так быстро не действует, а в лечении у меня не хватило бы квалификации. Признавайтесь, как вы это сделали?

— Это не я! — запротестовала я и предположила: — Просто… это реакция на запечатление?

Я нырнула за спину Шарля, слишком пораженного, чтобы меня остановить, и только тут вспомнила о странной обжигающей боли в запястье. Глянула — и глазам своим не поверила. Тонкий узор запечатления обзавелся еще несколькими витками, обвивая мое запястье широким браслетом. Что еще за новости? Это нормально вообще?

Но спросить у Шарля не решилась. Мало ли, что это может значить. Вдруг это надо прятать от запечатленного, чтобы еще больше ситуацию не усугубить?

Если Шарль и хотел продолжить разговор, у него не получилось — очень вовремя появились хаоты, на которых он и отвлекся. Но я не обольщалась, подозревая, что он еще вернется к этой теме, когда появится время.

— Никогда не слышал о такой реакции на запечатление, — подтвердил мои предчувствия Шарль, едва последний хаот истаял.

— А вы часто своих запечатленных в затяжные бои берете? — осведомилась я.

— Кому бы пришло такое в голову? — недовольно отозвался он.

— Вот видите. Вы просто не знаете, потому что такое не практикуется, — я отводила от себя подозрения, как могла.

Поскольку не сомневалась, что на самом деле чудесное исцеление Шарля каким-то образом связано с увеличением моего узора. И я очень не хотела, чтобы кадхаи об этом узнал. Я не лгала, уверяя его, что это — результат запечатления, но не собиралась давать ему лишнюю пищу для размышлений.

— Хорошо. Допустим, — нехотя согласился со мной Шарль.

Его тон буквально требовал продолжения в виде какого-нибудь «но», однако кадхаи промолчал. Ох, надеюсь, я не подставила сейчас всех остальных запечатленных, подведя его к мысли, что они могут оказаться полезны в бою…

Впрочем, задача запечатленных — родить дитя кадхаи, так что вряд ли их жизнями станут рисковать.

Но неужели ни разу за всю долгую историю кадхаи они не сталкивались с подобным эффектом? Или это Шарль такой нелюбопытный?

— Кажется, вы знаете об эффектах запечатления далеко не все, — из-за его спины сообщила я Шарлю.

— Возможно, дело в том, что вы — иномирянка, — нехотя ответил он.

— Думаете? — я удивилась. — Но ведь люди Танши ничем не отличаются от остального человечества. Иначе я бы не стала вашей запечатленной.

— Кто знает… — ворчливо откликнулся Шарль.

— Ой, только давайте без экспериментов? — предложила я, вдруг испугавшись, что из меня могут сделать подопытную.

— Я политик, а не ученый, к чему мне эксперименты? — он хмыкнул.

— Вы не единственный кадхаи на планете, — резонно заметила я.