— Да. Сказал, что ждал меня.

— Это… замечательно. — слуга впервые улыбнулся искренне. Пускай радости в его улыбке было мало, но зато это от всей души. Облегчение, смешанное с теплотой от воспоминаний. Видимо, они действительно много времени проводили вместе.

— Ты первый, кто спросил.

— И первый, кто узнал. Я сразу всё понял. Мне был важен ответ — произошло насилие, или же он дождался того, кого надо.

— А кого надо? — удивился я.

— Незадолго до того, как впасть в кому… — Морозов огляделся по сторонам, и убедившись, что внимание зрителей приковано к борьбе наших новых «Искр» на треке, подошёл вплотную ко мне: — Федя рассказывал, что видел странные сны. Утверждал, что некие сущности рассказывали ему про таинственного путешественника по имени Боррей. Вам это имя, о чём-нибудь говорит?

— Говорит. И, что было дальше?

— Сущности утверждали, что скоро на Земле начнутся непоправимые катаклизмы. Что-то грядёт. Что-то страшное… Темное. Непреодолимое. Но должен был прийти тот, кто поможет людям. Боррей оставил подсказки перед своей гибелью. Специально для нашего спасителя. Но никто не приходил.

— Я долгое время считал всё происходящее случайностью.

— Таких случайностей не бывает, Фёдор Александрович. Знаете… Где-то в глубине души я надеялся, что Федю просто мучили кошмары. А потом имя Боррей проскользнуло в разговоре с Вороном. Он утверждал, что расшифровал надписи на некоторых инопланетных артефактах. И там были подписи… Как в детском саду, знаете? Когда детишки подписывают свои поделки. И когда Ворон рассказал о том, что Федя — «ключ», я сразу всё понял… Понял, что за спаситель. Понял, когда именно этот спаситель пришёл. И главное — понял, куда он пришёл. Но, где-то в глубине души я надеялся… Надеялся, что всё это — фантастика! Нереальность. Просто куча совпадений. Я плакал от счастья, когда получил новость, что Федю выписали из больницы, и он вернулся в Пермь вместе с Семёном. Но реальность вновь оказалась жестокой. Вынужден признать, что Федя никогда не поднял бы завод с колен. Что уж там говорить? Федя никогда не смог бы выступить против «Улья» и террористических объединений. Но вы должны понимать… человеческая надежда — такая живучая штука…

— Понимаю. Но, что сделано — то сделано. Федю я вам не смогу вернуть чисто физически.

— Я это понимаю. И… — Морозов посмотрел на Беллз, которая уже во всю тискала чёрного кота и целовала его в усатую моську: — Он должен узнать. Не от меня… От вас. Как бы тяжело это ни было, но Фёдор был для Семёна братом. Пускай и не родным. Семён его вырастил. Семён воспитал в Феде всё самое лучшее. Подумайте об этом на досуге. Я вас предавать не собираюсь. Федя вас очень ждал. И чисто из уважения к своему господину… я примкну к вам. Но Семён должен узнать. И лучше рано, чем поздно.

— Понимаю. Я обмозгую этот момент.

— Надеюсь на ваше благоразумие, Фёдор Александрович. Не знаю, откуда вы… Но сердце подсказывает мне, что мы с вами не такие уж и разные. Я всегда принимал ложь во благо. И никогда не отрицал того, что есть правда, которую лучше не знать. Но здесь совершенно иная ситуация. Посему — очень прошу, хотя бы с Семёном поступите по-человечески. Он… хороший парень. Да, со своими тараканами. Но верный семье Осокиных… Своей семье. — кивнув, Морозов быстрым шагом направился в сторону недавно отстроенных казарм.

Раньше вопрос с раскрытием перед Семёном просто не стоял. Зачем? Я же соберу нужную энергию с паствы, а затем пойду на битву с Мегардом.

Но, что будет потом?

Собирать свою жизнь по кускам заново?

Становится новым Мегардом и продолжать экспансию?

Превращаться в Короля Ультиматов?

Нет…

Мне это больше не интересно. И после убийства старого Мегарда я хочу вернуться сюда. Почему? Банально — мне тут интересно. Я… прикипел к этим людям. К этому миру. Мне реально здесь нравилось!

И если раньше я мог сомневаться в чувствах, опираясь на своё «божественное начало», то теперь… Теперь всё кончено.

Моя мечта — жить в прекрасном мире могла, наконец-то, осуществиться. И никакая принадлежность теперь мне не помешает. Да и на самом деле — раньше тоже бы не помешала.

Маска бога войны треснула и рассыпалась…

Теперь я — это просто я.

Просто я, которому предстоит очень много серьёзных разговоров с близкими. Но это всё потом. А сейчас все нуждались в Фёдоре Осокине — мальчике из угасшего рода, который сражается со злом и пытается построить свою автомобильную империю.

— ВОТ ЭТО ПОВОРОТ!!! Эдуард Свистулькин вырывается вперёд!!! — закричал ведущий: — И-и-и… У НАС ПОБЕДИТЕЛЬ!!!

Зрители вопили от радости. А к Никите, который сидел за небольшим столиком с заявками на покупку — уже выстроилась очередь. И не из обычных людей, а из дворян… и блогеров. Да, твою ж мать!

— Вот это улов… — мимо меня хищно шмыгнула Ириска, задев пушистым хвостом: — Денежки-денежки-денежки… Все идут к нам на завод!

— Мы должны были сделать машину для народа, а не для богачей.

— Так, это стойка только для предзаказов заряженной версии. Все остальные — во-о-он там! — горничная указала на небольшой столик возле цеха, где выстроилась нереально огромная очередь.

— И, как вы собираете предзаказы? — поинтересовался я: — Просто заполняете данные и кидаете в стопочку, надеясь, что машины потом выкупят?

— Нет, конечно! Мы требуем двадцать пять процентов предоплаты! — глаза Ириски алчно блеснули в свете фонарей.

— А если они потом откажутся?

— Мы предупреждаем всех, что предоплата не возвращается, ибо под них будет подготовлен автомобиль.