— Чтят? Тех, кто хочет просто затоптать нас толпой? Как грязно… И отвратительно. Знаешь, Мегард. Я думал, хуже ты быть уже не сможешь. Но вон, как оказалось… Нет пределов совершенству! Особенно, когда ты и без того конченная мразь.

— Довольно! — Всебог поднял протез: — Я сыт по горло твоими гнилыми речами, Глэйтрон. Говори, с кем хочешь сразиться и закончим на этом.

— Селлюг. Начнём с тебя. — я активировал «Найтшаттер» и поманил рыцаря в золотых доспехах к себе.

— Прекрасный выбор, брат. — Ультимат снял шлем, обнажив длинные золотистые волосы. А я уже и забыл, насколько Мегард был помешан на внешности своих генно-модернизированных детишек. Лицо, ну словно аккуратная работа архитектора. А глаза пылали ярко-жёлтыми огоньками, как у Асгардского аса!

— Я и не сомневался. Ну, что? Потанцуем? — боевая стойка — тридцать процентов успеха. Селлюг, может быть, и силён в плане паствы, но как мечник — полный ноль. Главное, мне сейчас считать его боевой стиль. Конечно, я сомневаюсь, что он сильно изменился за всё это время… Но всякое может быть.

— Заразился от людишек мерзкими фразочками? — жутко усмехнулся Селлюг и вытащил одноручный меч из ножен. Каурниц-це — легендарный клинок, с которым мы с Мегардом взяли первую планету. Идеально лежит в руке и обладает уникальными свойствами предугадывать движения противника при прямой атаке.

— Всё лучше, чем говорить на языке подонков. — ответил я, готовясь к наступлению брата.

Ещё одной проблемой было то, что большинство Ультиматов имели рост от трёх до пяти метров. Да, Селлюг не самый высокий… Но думаю — три с половиной метра в нём точно есть. А значит…

— Умри! — злорадно произнёс Ультимат и пошёл на меня в атаку. Уворот с кувырком в сторону, и самоуверенный говнюк озадаченно пролетел мимо меня. Ничего не понимая, он с рыком занёс меч над головой, но… уворот с кувырком в сторону. Клинок с искрами врезался в пол из фалафельего камня. Кстати, это самая тяжёлая порода во вселенной. Тяжёлая, но в тоже время крайне хрупкая. Крайне… хрупкая?

После очередного уворота с кувырком в сторону, я взглянул на потолок. Ну, конечно… Старина Мегард всегда любил выделываться! Посему, установил у себя в тронном зале огромную бриариевую люстру с осколками Греодской свечи. Если говорить простым языком — нестабильный и очень активный изотоп, который при взаимодействии с любой газовой средой превращается в настоящий фейерверк. Довольно мощный фейерверк, если быть точнее.

Насколько мне не изменяет память — под полом зала находилась знаменитая Виньянская впадина. Очень глубокий подвал, уходящий на три километра вниз. Если, конечно, за последнюю тысячу лет Мегард там, ничего не поменял… В общем, выбор не велик. Главное, потом успеть прорваться и свалить за те доли секунды, которые нам подарит местный светильник.

— Так и будешь кататься, как проклятая мартышка?! — раздражённо прорычал Селлюг и попытался пнуть меня ногой.

— А тебе самому-то хочется со мной сразиться? Без этих танцев. Вот по-настоящему. Серьёзно!

— Я всем сердцем желаю, чтобы ты прекратил этот балаган! Вставай и сразись со мной по-настоящему!

— Ты же не вывезешь, брат… А умереть от рук жалкого гуминита тебе бы точно было не приятно. — усмехнулся я.

Конечно же, задний фитиль брата воспылал. Он решил, что я вновь уклонюсь, поэтому выступил с обманным манёвром вперёд, а затем вбок. Эх… Рост сыграл с ним злую шутку.

Прокатившись у Селлюга между ног, я вынырнул у него за спиной, а затем нанёс мощный удар между лопаток. Братец воскликнул и выронил меч. Сила предсказания прямой атаки не сработала. Чего и следовало ожидать.

Сделав быстрый подкат, я порезал сухожилия на ногах брата, и Ультимат рухнул на колени.

— Как ты смеешь выпускать из рук оружие отца?! — поднявшись, театрально воскликнул я и обратился к выстроившимся вокруг нас Ультиматам: — Взгляните, братья! Разве Селлюг достоин такой смерти?! Скажите мне?

Братья замолчали, трусливо поглядывая на Мегарда.

— И, что дальше, Глэйтрон? — спросил Всебог, устало глядя за развернувшейся драмой.

— Тебе решать, Мегард — выживет ли твой сын или отправиться в неконтролируемый прыжок?

— А сам-то ты, что хочешь?

— Отвечать вопросом на вопрос — высший показатель неуверенности. Что, Мегард? Неудобная ситуация? Невыгодно упасть в грязь лицом перед своей армией? Но уже слишком поздно… Посмотрите все! — я толкнул хныкающего Феллюга ногой, и тот рухнул на пол: — Всебогу наплевать на вас! Он даёт право выбора мне… Убийце и предателю! И если вы думаете, что я сохраню Селлюгу жизнь — вы глубоко ошибаетесь! — я размахнулся и отсёк брату голову. Та сделала несколько поворотов и подкатилась к одному из Ультиматов: — Смерть. Ненужная и совершенно беспощадная! Он сделает с вами всё тоже самое. Особенно, если рано или поздно вы откажетесь быть его марионетками.

— А, кто сказал, что мы откажемся? — поинтересовался Бруцио — один из моих противных младших братьев из пробирки. Я узнал его по голосу. Надменному… Завистливому. И по парочке мерцающих ярко-фиолетовых глаз в тоненьких щелках золотого шлема: — Пора тебе понять одну простую вещь, Глэйтрон. Все, кроме тебя — довольны своей жизнью!

— И это вы называете жизнью?

— У нас есть ресурсы. Нет врагов, за исключением мерзкого взбунтовавшегося старшего брата… Мы живём в раю. И мне искренне не понятно, чего в этой райской жизни не хватало тебе? — Бруцио сделал шаг вперёд: — Ты был избранником! Тем, кто должен был продолжать Священный поход. И во что ты превратился? Не понравилось убивать жалких муравьёв, просто, потому что?