— Доброго гостя к порогу приведёт, дурной гость дороги не найдёт…

Оно разделилось на тончайшие нити, которые ненадолго зависли в воздухе.

— Все дороги хранит, пути сторожит. Сорок сороков отворит…

Мир менялся.

Ульяна вдруг задохнулась от ужаса и восторга, потому что тишина, глухая и тягучая, разбиваемая лишь голосом бабушки, вдруг исчезла. Её стёр многоголосый хор жаб и звон комариных стай. Где-то далеко ухнула сова. И главное, Ульяна видела её.

А ещё видела землю.

Траву.

Деревья, корни которых уходили в неведомые глубины. Видела бабочек, что кружили над фонарём. И пару нетопырей, облюбовавших чердак. Ласточек, что дремали в гнезде. И дорогу, ту самую, над которой нависло облако. А потом рассыпалось и под мерное бормотание, опало то ли росой, то ли пылью.

— … двери не увидит, порога не найдёт…

Она теперь видела, как слова собирают силу и меняют её, заставляя подчиниться. И удивлялась, что получается. И боялась, что это ненадолго, что…

Но повторяла.

Спешно и в то же время заставляя себя проговаривать каждое слово.

— … как на небе луна на исход идёт, так в мой дом незван никто не войдёт…

И собственный голос тоже звучал в тишине:

— Закрываю свой дом на сорок ключей, от сорока незваных гостей…

— Да будет так.

— Да будет так, — эхом отозвалась Ульяна, выдыхая.

Сила ушла.

Желание проклясть всех — с нею. Не факт, что надолго, но тоже ушло. Зато осталась лёгкая слабость в коленях, и дрожащие руки, и тающее ощущение мира, частью которого она, Ульяна, была.

— Кажется, я весьма вовремя, — раздался голос, развеивая остатки очарования. — Доброго вечера.

У калитки обнаружился парень.

Напрочь незнакомый парень.

Точно незнакомый.

Ульяна бы запомнила: невысокий, кажется, даже ниже её. Беловолосый. Причём волосы эти заплетены спереди в две косицы. Бледный. И красноглазый.

— Здравствуйте, — сказала она вежливо и посмотрела на бабушку. Может, ещё какой родственник прибыл?

— Демон, — бабушка родственника не признала, но как-то даже подобралась.

— Ведьмы, — ответил тот.

Одет был демон в белоснежный деловой костюм, который почти сливался по цвету с рубашкой, а та — с кожей. И в целом создавалось некоторое ощущение потустороннести. Даже захотелось пальцем ткнуть, вдруг да демон призрачный?

В руках он держал портфель.

Тоже белый.

Как-то Ульяна иначе себе демонов представляла. Тот под взглядом смутился и произнёс.

— Полагаю, следует представиться. Прошу простить меня, однако в силу ряда врождённых особенностей межличностная коммуникация вызывает у меня некоторые трудности.

— Чего? — спросил Мелецкий и как-то громко.

— Меня зовут Василий. И я демон.

— Здравствуй, Василий, — ответили ему и почему-то хором, отчего демон отступил на шаг и поглядел как-то… очень странно. Но откашлялся и заставил себя шагнуть вперёд.

— Согласно договору взаимодействия, заключённому между донором силы, в дальнейшем моим отцом, Верховным демоном Третьего круга Ах-Хота пятой ветви миров Демонической коалиции, и реципиентом, в дальнейшем ведьмой…

— Я понял! — перебил демона Мелецкий. — Ты демон бюрократии!

— Скорее юриспруденции, — демон склонил голову. — Согласно подписанному соглашению ведьма получала силу, которую могла использовать по собственному усмотрению, однако не нарушая дополнительные…

— Василий… — мурлыкнула Ляля, чуть подвинув Мелецкого. — Какое имя красивое… Вася… Васенька…

Демон запнулся.

— Васятка… и беленький, прям как я. Вась, а тебе какие женщины нравятся?

— Никакие! — несколько нервно ответил демон. — Согласно…

— А давай вкратце, — перебил его Мелецкий. — А то если перечислять будешь, то мы до утра не справимся. Так что к сути, если можно.

— К сути? — демон чуть насупился, кажется, обидевшись. — Если перейти к сути, то я пришёл взыскать супружеский долг.

Где-то вдали что-то громыхнуло, потом сверкнуло, заставив всех повернуться.

— Гроза, наверное, идёт… — произнёс Игорёк презадумчиво.

— Да не, не чувствую, — дядя Женя передёрнул плечами. — У меня на грозу всегда колено ноет. Дождь-то будет, тут как пить дать, но без грозы. Это дети, небось, петардами балуются. А ты, рогатый, излагай. Только один нюанс. Супружеский долг исполняют, а не взыскивают.