— А… человек? Обыкновенный?

— А обыкновенный, если выпьет хорошо, может не неделю, а просто пластом, — дядя Женя поглядел на Данилу и главное, взгляд-то у него совершенно трезвый. — Так сказать, на веки вечные… ну, тут ещё от особенностей организма, привычек, скрытых болезней. И от дозы, конечно. Та же рюмка магу вовсе вреда не причинит, а вот не-магу… С одной стороны, конечно, оно не проклятье в полном смысле слова, но с другой некротика тем и опасна, что даже в малых количествах испытывает организм на прочность. И остаётся надолго, подтачивая. Вот так махнёшь рюмочку-другую. Вроде и поплохеет. Человек что решит? Что мескаль твой в подвале ближайшем бодяжили. Да и забудет через недельку. Только вот начнёт ему или спину прихватывать, или в груди ныть, или ещё чего. Пока инфаркт с инсультом не случится. Ну или ещё рак. Очень эта зараза появлению опухолей способствует.

— Так, — Данила метнулся к шкафу.

Пусто.

Бутылка была одна. А остальные где? Думай… элитный алкоголь не выставляют полностью. Хранится…

— Хуже другое…

— Что может быть хуже отравы, которую я в страну ввёз?!

Вот… вот бесит эта его меланхоличность.

А если продали?

Нет, цена у этого мескаля запредельная. Тогда Егор Макарович сказал, что вряд ли на неё желающие найдутся, с такой-то ценою… но вдруг? И если купили, то как найти того, кто купил?

— Хуже, что тварь эта, если найдёт подходящее местечко…

— Это какое?

Думай, Данила… выпивка дорогая. Даже сверхдорогая. И наличие её Егор Макарович проверял каждый день. Если бы продали, сразу бы доложился. Но вчера… так, вчера Даниле было не до докладов. С утра точно все бутылки были на месте.

— Ну… разное… порой, слыхал, такие спящим в нос заползали.

— Так! Я передумал. Я не хочу знать.

— Зря, — ведьмаку надоело играть и он перевернул бутылку. Многоножка шлёпнулась на пол и, растопырив конечности, зашипела. Правда, дядя Женя не испугался, но просто наступил. Раздался негромкий хлопок и из-под ноги вырвалось чёрное облачко, которое тут же вспыхнуло. — Врага надо знать в лицо.

— Я как-то вот… я ж не ведьмак! — Данила ухватился за спасительную мысль. — Я вот врага не знать должен, а испепелить…

— М-да… совсем тут тоскливо с образованием стало. Ладно, где остальное?

— Так… где-то там? — предположил Данила, поскольку в собственных выводах уверен не был. — В кабинете директора…

— В кабинете… что ж, веди, Сусанин…

Глава 26 О личной ответственности, ведьмовской силе и делах тайных

Отелло рассвирипело и задушило Дездемону.

О детском восприятии классики

— Уль, а Уль, ты чего опять? — Ляля кружила у островка с разною мелочёвкой. И, не выдержав, вытащила ободок с кошачьими ушками. Ушки и сам ободок были густо усыпаны стразами и переливались. — Всё ж выходит…

— В том и дело.

— Не понимаю.

— Если выходит, значит… значит, это и вправду я виновата.

— И?

— Ты хоть представляешь, какие тут убытки? Центр закрыт. Даже если мы мышей выведем, то его не откроют ни завтра, ни послезавтра. Военных видела? Это оцепление неспроста. Будут изучать. А чем дольше закрыт, тем больше убытков…

— Ну… — о чужих убытках Ляля как-то вот не думала. Она примерила ободок и наклонилась, пытаясь разглядеть себя в зеркале. — А ба как-то целый город прокляла. Небольшой правда. Дороги так запутала, что ни войти, ни выйти. Пару месяцев маялись, пока не смилостивилась.

— И ты считаешь, что это нормально?

— Лиловый или бирюзовый? Розовый я как-то не очень? — Ляля мерила ободки. — Бирюзовый в цвет чешуи получится…

— Она у тебя телесного оттенка.

— Да? Ну ладно… в цвет глаз тогда. А лиловый просто нравится.

— Бери оба. Мелецкий прав. Тут всё или сожгут на всякий случай, или спишут, а потом сожгут. Но это же неправильно!

— Конечно, неправильно. Вещи-то хорошие. Можно перебрать. Что погрызть успели, то ладно, пусть сжигают. А вот остальное-то зачем?

— Розовенький я возьму, — чуть смущаясь, произнесла Физя. И на Ульяну поглядела презадумчиво. — Вообсце-то в подвале пустоватенько. А у меня народ. Я долзна о народе беспокоиться. И о Вильгельмушке… он такой… воинственный, а вот в хозяйских делах не оцень сообразает. Так цто мне нузно заняться делом. Подданные мои!

Тонкий голос заставил мышей, до того стоящих в почтительном отдалении, встрепенуться.

— Нам предстоят великие свершения…

— Это всё категорически неправильно, — Ульяна потрясла головой.

— Оба — значит, оба.

— Ты меня не слышишь!

— Уль, я тебя слышу, — Ляля нацепила два ободка, а третий повесила на шею. — А здесь где-нибудь сумки продают? Лучше, чтоб чемоданы, а то чувствую, не хватит. А что до остального, то изменить прошлое ни одна, самая могучая ведьма не в состоянии. Страдать же по тому, что сделала… ну, скажем так, оно, конечно, неприятно. И да, многим досталось ни за что…