— Так… мне надо срочно позвонить Бучеру, — со вздохом пробормотал Эм-Эм, доставая телефон.

— …нога? Понял, — проговорил Эм-Эм, затем откладывая телефон успокаивающе махнул рукой нервничающему Французу. — Хьюи покоцали, но жить будет.

— Ох… bien! — с явным облегчением воскликнул тот, тут же повеселев. Как я понял, тут история сложилась также. Хьюи чуть не прибили, и Старлайт вместе с Бучером отправились вместе с ним в больницу. Мне бы тоже в больницу… только хрен какая меня возьмет, без страховки, документов и не сдав полиции или Воут. — Слушай, а расскажи ему как тебя елдой придушило!

Специально чуть погромче проговорил он, издеваясь над здоровяком.

— Пошел ты, — одними губами произнес Эм-Эм, показывая тому фак и продолжая разговор с их лидером. — Не, просто Француз подъебывает. Слушай, у нас тут есть два пассажира, один наш старый знакомый, другой русский…

Продолжил докладывать Эм-Эм, уходя немного дальше. Ну да мне собственно было конечно интересно послушать, но я пока что просто растянулся на земле, пытаясь отвлечься от боли в обожженной коже, периодически закидываясь таблетками с обезболивающим, которые вручил мне француз в обмен на зажигалку для фонарщика. Хрен знает чем они думают, отдавая ему оружие, но пусть будет так…

Кимико о чем-то на языке жестов разговаривала с Французом, Фонарщик уселся на переднем сидении, Эм-Эм разговаривал с Бучером, я лежал на земле, воняя и глотая колеса — иддилию нарушил серый внедорожник, который показался из-за поворота и уверенно ехал в нашу сторону.

С шипением вскочив на ноги, я тут-же привел автомат в боеготовность, нацелив его на приближающийся автомобиль.

— Стой! Это свои! — замахал на меня руками Эм-Эм, откладывая телефон. А я вспомнил, что действительно там в сериале еще была тетка из спецслужб. Но вообще могли и заранее сказать…

Увидев, кто едет, лицо Француза изменилось. Он побледнел, и выглядел то ли испуганным, то ли просто очень взволнованным.

Эм-эм подошел ближе к машине, из которой вышла… железная леди. Вот так бы я охарактеризовал волевую старую женщину, одетую в строгий костюм.

— Полковник! — чуть ли не вытянулся в строевом приветствии здоровяк.

— Марвин, — кивнула женщина, выискивая кого-то глазами. Затем ее взгляд остановился на мне. — Это еще кто?

— Это Алекс, русский, долгая история… — поморщился бородач.

— Ясно, — не особо мной заинтересовалась женщина. — Где он?

Она явно искала Фонарщика, который сидел на переднем сидении и пока что не показывался ей на глаза. Зато на глаза попался Француз, который неуверенно подошел чуть ближе.

— Мадам Мэллори… — неловко начал он, переминаясь с ноги на ногу, и его небольшой акцент стал вдруг более отчетливым. — Я знаю, что ви не ожидали увидеть меня на похороны… Я не смог принести свои соболезнования…

— Где эта тварь? — чеканя каждое слово, смотря на Француза как на пустое место спросила женщина у Эм-Эм.

— Яздесь… — тихо произнес Фонарщик, вылезая с переднего сидения. В ответ на это женщина мгновенно достала пистолет, нацелив его прямо в лицо блондина.

— Почему он не связан?! — с отчетливой ненавистью в голосе произнесла полковник, явно размышляя не нажать ли на курок прямо сейчас. Причем ее пистолет… что-то мне подсказывало, что там не обычные патроны. Я бы еще добавил, что ему зажигалку вернули, но наверное это был не самый лучший момент.

— Я здесь по своей воле… — тихо проговорил Фонарщик, не решаясь взглянуть женщине в глаза. Ему явно было стыдно за свои поступки. Еще бы, учитывая все то, что успел натворить.

— Не желаю слышать ни одного твоего слова, — едва сдерживаясь произнесла Мэллори. Ее лицо исказилось. — Я думала, что этот гнев отступил, но куда там…

Палец женщины на спусковом крючке продвинулся чуть дальше.

Так поставьте точку! — с неожиданной яростью и болью повернулся к ней мужчина. — Делайте что должны. Я готов…. услугу мне окажете… Стреляйте!!!

На несколько секунд вокруг опустилась тишина. Руки женщины до хруста сжимали пистолет, однако выстрел так и не прозвучал.

— Мадам прошу! — вдруг тихо проговорил Француз, умоляюще смотря на женщину. — Вы и я… никто так не хотел его смерти, но я умоляю, прошу вас его пощадить…

— А какой у меня выбор… — волевое лицо женщины прочертила одинокая слеза.

— Это не поможет, вы прекратите только его мучения, — продолжил Француз, глядя то на женщину, то на Фонарщика, который к моему удивлению и сам был готов зарыдать. Его подбородок трясся. Не думал, что этот выродок действительно мог переживать, но, похоже я ошибся. — Поверьте… вы не накажете его больше чем он сам….