— Мужик, блять… не нужно этого делать, no need… I know about Bitcoin… БЛЯЯТЬ!!!

Едва шприц ввел мне в кровь первую каплю зеленой жижи, по моему телу словно бы прокатилась огненная волна. Она подарила настоящую эйфорию, смывая все чувства из организма и даря практически бесконечное блаженство. Но уже с каждой новой каплей эта эйфория неуловимо менялась. Усиливаясь, она теперь уже электричеством начала жечь мне разом вернувшиеся на свои места конечности, и с каждым мгновением боль нарастала все больше и больше.

Еще минута — и я просто трясся в агонии, разрывая мышцы в бессмысленных попытках порвать сковавшие меня путы. Я не видел и не слышал ничего кроме света, только бесконечная боль и агония наполняла все мое естество. Я ждал, буквально умолял, чтобы все это прекратилось, но спасительное забытье все никак не приходило. Только добродушная улыбка седого доктора, что периодически подходил и заслонял ослепляющий свет.

Я не знаю, сколько это продолжалось. Секунды и минуты перепутались между собой. Часы, или дни — боль все также терзала мое тело, но с каждой минутой все меньше. Организм как будто бы адаптировался к ней, или это только плод моего воспаленного мозга? Не знаю.

Но когда-то кончилась и моя пытка.

— How are you, Mr. Dumnov? Still alive — that’s commendable! We still have a lot of work to do… (Как ваши дела, господин Думнов? До сих пор живы — это похвально! Нам еще предстоит много работы.) — затем он недоуменно посмотрел на меня и воскликнул. — Damn, this language barrier… Do you understand me? (Черт, этот языковой барьер… Ты меня понимаешь?)

— Кха... water… — только и смог прохрипеть я сорванным голосом, прося воды. Во рту будто раскинулась пустыня. Только солоноватый привкус крови и осколки раскрошенных пломб сейчас царили там.

— Yes, now… Is it better? — напоил меня из простого пластикового стаканчика такой желанной жидкостью старик, приподняв стол с помощью механизма вверх.

— Better, thanks… — выдохнул я, сначала преисполнившись благодарности к этому старику, затем вновь наполнившись гневом, вспомнив про стокгольмский синдром.

— Fine! — улыбнулся доктор и затем медленно, проговаривая каждое слово повторил. — Do you feel any changes? (Чувствуешь какие-то изменения?)

— No…

— Weird… — немного посмурнел старик. — And like this?

Тут он неожиданно воткнул скальпель, или что-то острое мне прямо в ладонь.

— Сука!!! — от неожиданности заорал я, и вновь забился в своих оковах. — Выпусти меня я его тебе в задницу затолкаю!

— So… it didn’t work, no changes in the strength of the skin or in regeneration… (Значит… не сработало, никаких изменений ни в крепости кожного покрова, ни в регенерации…) — не обращая на меня внимание забормотал старик, судя по звукам расхаживая по палате. Затем он вдруг остановился, — We need more tests! (нам нужно больше тестов!)

Раздался звук, как будто бы кто-то включил походную горелку.

— Let’s try the effect of fire! (Попробуем воздействие огня!) — проговорил этот Менгеле, и к моей руке будто приложили раскаленную кочергу.

— Огонь?! Fuck you… блять... — в очередной раз рванулся я в путах, и вдруг почувствовал как щелчок в шее вырубает все чувства, а сознание наконец уплывает в спасительную темноту.

Я находился в чертовом аду уже практически полгода. Шесть месяцев экспериментов, которые с самого первого для стали больше походить на пытки, редких допросов, хреновой еды и английского. Да, именно английским я занимался большую часть «свободного» времени в камере, помимо бесплодных попыток найти рабочий вариант побега из этого места.

Целых два учебника английского, и брошюра с правилами поведения, щедро подаренные старым немецким ученым, помогали мне коротать время в камере. И не то, чтобы тот был более человечным, чем тот же «Смитт». Просто в отличие от улыбчивого мудака, недобитый нацист совершенно не знал русского. Так что этот сраный герр Алекс Амейзер, спустя неделю, убедившись, что я и не думаю подыхать от его сраного препарата, распорядился выделить мне учебники, чтобы я более точно отвечал на все его расспросы. Не смотря на то, что и сами учебники были на английском, я был рад и такому занятию.

И да, я так и не сдох за все это время, одновременно подтянув свой английский на уровень С-1 Advanced… ну или по крайней мере выучив весь ебучий учебник практически наизусть, практикуя английский в еженедельных встречах с мрачнеющим с каждым разом ученым. И, несмотря на то, что каждая встреча окачивалась очередным издевательством, которое было призвано пробудить мои «способности», я был даже рад, так как у этого урода ничего не получалось.

Единственная сверхспособность, которая хоть как-то проявляла себя — это просто иммунитет к действию злоебучей сыворотки. Помимо дичайшей ломки, и всех спектров боли, которые следовали за приемом разных версий препарата «ви», уникальный эффект был действительно тем, что я не сдох сразу. Ну и в дальнейшем тоже.