Биплан дернулся и пошел на взлет.

За шумом мотора Чарли разобрал, что Хоуви радостно вопит, и сам подал голос, когда Гусыня-Щеголиха оторвалась от асфальта. Но умолк — после того, как она осела обратно.

— Балласт за борт! — крикнул он за неимением лучших пожеланий, когда самолет решил окончательно расстаться с землей и начал набирать высоту. Обрамленная зеленью травы серая асфальтовая полоска постепенно уменьшалась.

В конце ВПП виднелись три фигурки, махавшие вслед Гусыне: две женские Пэтси и Пегги Сью — и еще одна, у которой голова была замотана посеревшим бинтом, а правая рука неподвижно висела на уровне груди.

Чарли опустил летные очки и приладил их поверх обычных, ощущая себя Оди Мэрфи из «Полуденной высоты», стартующим навстречу японцам с авианосца «Юджин Дэбз».

Прямо по курсу на фоне облаков виднелись «Хеллдайверы». Обе машины облетели поле на высоте пятьсот футов и, заложив широкий вираж, готовились выполнить первое задание.

Самолет Паттона шел впереди. То, что это его машина, Чарли определил по желтизне на кокпите, в которую сливались золотые буквы названий японских и немецких городов, якобы уничтоженных генералом. Паттон исполнил три «мертвых петли» подряд, не потеряв скорости. Чарли представил себе, как рукоплещут зрители внизу.

«Хеллдайвер» Паттона набрал высоту и ушел в сторону, освобождая место Линдбергу, готовому повторить трюк. Чарли опять почувствовал, что его хлопают по плечу.

— Хорошо пристегнулся, парень? — крикнул Хоуви, перекрывая треск мотора.

Чарли кивнул и проверил пряжки ремней еще раз, затянув их потуже.

Линдберг пустил свой самолет по изящной нисходящей спирали, в нижней точке которой собирался прокрутить несколько «мертвых петель». Чарли ощутил, как его вдавило в спинку сидения. Гусыня-Щеголиха резко увеличила скорость, опасно приближаясь к самолету Линдберга.

Чарли напрягся. До «Хеллдайвера» было каких-то сто футов. Он даже сумел разглядеть лицо Моррисона, который оглядывался на биплан, как показалось Чарли, с неподдельным ужасом. Кэртисс начал задирать нос для своей первой «мертвой петли». Гусыня проскочила вниз, и уши Чарли наполнились страшным ревом бомбардировщика, оказавшегося прямо под ними. Затем мир перевернулся, «Хеллдайвер» был под ними, а Чарли повис на лямках ремней, впившихся ему в плечи.

Мир перевернулся еще раз — и еще, и еще, и еще.

Хоуви проделал первую «мертвую петлю» внутри фигуры Линдберга, а затем выполнил еще четыре.

Чарли был благодарен Джеку за совет сходить в уборную.

Х-1 развернулся и спикировал к Бакстер-Филд. Пролетая в восьмидесяти футах над толпой, Хоуви прокрутил четыре победные «бочки». Что бы ни решили судьи, он только что выиграл первый раунд с подавляющим преимуществом.

Сбоку от взлетно-посадочной полосы стояли две элеваторные башни, принадлежавшие роузвиллскому зерновому колхозу. Они возвышались на сто пятьдесят футов над землей, а пролет между ними не превышал пятидесяти. Здесь летчикам предстояло выполнить следующее задание.

Все три самолета стали кружить над башнями, расположившись в двухстах футах друг над другом. Гусыня-Щеголиха оказалась в самом верхнем ярусе, и Хоуви специально летел точно над самолетом Линдберга. Чарли высунулся наружу и, не обращая внимания на резкий напор ветра, делал неприличные жесты Моррисону.

Первым между башнями попытался пролететь Паттон. Его самолет начал полого пикировать и успел опуститься ниже ста пятидесяти футов, когда у старины «Крови, Пота и Славы» не выдержали нервы или он допустил ошибку в пилотировании. Как бы то ни было, даже не долетев до башен, он резко ушел вверх и вправо, набрал высоту и вернулся на исходную позицию, ожидая очереди попробовать еще раз.

Чарли показалось, что он расслышал сзади ехидный смех Хоуви.

Следующим был Линдберг. Он отлетел примерно на полмили, выполнил элегантный разворот с набором высоты и начал пикировать.

Когда Чарли посмотрел вниз, Линдберг находился уже почти прямо под ними на высоте пятьдесят футов, и его «Хеллдайвер» уверенно летел к башням, едва не подстригая плоскую канзасскую равнину. Чарли знал, что для человека, привыкшего взлетать с авианосцев и — что важнее — садиться на них, предстоящее было детской забавой.

Чарли не услышал, как бомбардировщик задел кончиком крыла одну из башен. И не мог услышать, как зерно, будто вода, начало вытекать из пробитого жестяного хранилища. Но он видел это и не мог поверить своим глазам. Он оглянулся на Хоуви.

— Это он нарочно! — произнес тот одними губами.

«Кэртисс» Линдберга не получил серьезных повреждений: у него было оторвано или просто помято каких-нибудь два дюйма на кончике крыла. Тем не менее полковник пересек Бакстер-Филд, набирая высоту, развернулся над Форт-Бакстером и пошел на посадку. Линдберг сознательно вывел себя из игры.