Сжавшийся, зачарованный, я напряженно слежу за каждым их движением, вслушиваюсь в каждый звук, стараюсь постичь непонятное, проникнуть в сущность, заглянуть в душу безумию, понять его смысл и разум...

Я боюсь этих выходцев мрака, и хочу слиться с ними! Дрожу мелкою, холодною дрожью, как животное в паническом испуге, и мучительно страстно хочу войти в их тесный молчаливый хоровод, понестись с ними по кругу в плавном танце: подслушать хоть один вздох, разглядеть хоть одну улыбку или гримасу! Чуточку приподнять, открыть один маленький краюшек этой тяжелой, извечной железной маски.

Но в безмерном напряжении бесплодно теряю я силы. Дрябнут мускулы, опускается тело, туманится мозг............................................

..........................................................................................................

Беспросветный мрак разлился широкой, могучей волной. Все утонуло в нем, растворилось, исчезло, словно никогда и не было. Окружающие предметы, сама комната ушли куда-то бесконечно далеко, и я тщетно гляжу в бесконечную тьму, страшную, безмолвную, неподвижную.

Я — один, совсем, совсем один во всем мире и острое, холодное чувство ужаса леденит, сжимает в комок мое невидимое тело. Сам себе я кажусь маленькой, незаметной точкой, пылинкой в необъятном бескрайном, как сама вечность, океане мрака.

Я гляжу в него невидящими глазами и всею силою своего хотения стараюсь проникнуть в его страшную тайну. Хочу рассеять его тяжелые завесы, таящие в себе безумный кошмар, застилающие светлое, радостно-могучее солнце.

Но бессильно мое хотение, слишком слаб и труслив мой порыв!.. Мрак стоит предо мною непроницаемый, непобедимый, как сама родившая его, живущая и питающаяся им Смерть. — Слепой, глухой и немой ужас рожденного!.. Тяжелый мрак прочно окутал меня, загадочный, нежеланный распростер надо мною свои крылья, впился когтями в сердце, долбит своим тупым клювом пылающий мозг...

Рвануться-бы, убежать, спрятаться!.. Диким зверем рыскать по полю, хищным враном таиться в лесу, жить впроголодь, с опаскою, только-бы уйти из цепких объятий этого безумного мрака...

Густая, пыльная, тяжелая паутина уже совсем окружила меня. Встала бесконечной стеной, рыхлая, податливая, как противное старческое тело. Липкое, вязкое!..

Я сижу неподвижно, гляжу в страшную тьму, бросающую мне в лицо безумный вызов, и принимаю его бесстрастно.

Чувство нездешнего покоя, молчаливого созерцания, без гнева и радости, охватывает меня, и необычная, непонятная легкость разливается по телу.

Освобожденная мысль летит вихрем, кружится где-то далеко-далеко, по ту сторону этой цепко сросшейся вокруг меня тьмы. Незрячие глаза начинают видеть. Одно за другим проходят видения, вырисовываются, близятся и бесследно гибнут, уступая место следующим.

Точно далекие валы океана, могучие, беспредельные. Далеко, на горизонте кажутся они мелкой, блестящей рябью; но подходят ближе к широкому, приглубому берегу и вырастают, и вдруг вздымаются четкие, большие, седогривые. А докатятся до самого мелководья, вздыбятся, завернутся в колоссальную раковину... грохнутся и расплывутся бесшумно, бесследно мутной, черной жижицей... А на месте сгинувшего уже растет и дыбится следующий............................................

..........................................................................................................

Я забился в свое старое, глубокое кресло и сижу, затаив дыхание, бессильный, зачарованный...