Это заявление послало еще одну волну жара по моей коже. Я выпрямилась, выгнув бровь в его сторону.

— Я полагаю, что это говорит о том, что ты мой, мистер Джексон. Нам нужно еще раз пересмотреть все пункты?

Его руки обвились вокруг моих бедер, движение невинное, но этого было достаточно для демонстрации любому случайному наблюдателю, чтобы он понял наверняка, что мы были “вместе”.

— Только если ты захочешь дать мне возможность взглянуть на список, мисс Тернер.

Я усмехнулась, качая головой и убирая его руки со своих бедер, удерживая одну своей рукой.

— Почему тебя так интересует этот список? — поинтересовалась я.

— А почему бы и нет? Если я седьмой номер, то не могу себе представить, что еще там может быть.

Я игриво шлепнула его по груди.

— Слишком самоуверенный?

Он сжал мою руку.

— Разве ты не читала блоги? Я Рори-чертов-Джексон. Единственный человек, которого я когда-либо любил, — это я сам.

Скосив на него глаза, я заметила, что складка между его бровями снова появилась на долю секунды, когда он попытался отшутиться. Я быстро начала понимать, что он понятия не имел, что уже успел рассказать мне, не произнося ни слова, и это заставило меня почувствовать, что у меня есть частичка его, которой не было ни у кого другого.

На этот раз, когда я коснулась его груди, то использовала ее, чтобы балансировать на своих каблуках, когда приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его. Я держала себя в узде, не просовывая свой язык ему в рот, как мне хотелось, но внутри дразнила его губы своими ровно настолько, чтобы заставить его тяжело дышать. Отстранившись, я посмотрела в его голубые глаза.

— К черту блоги. Газеты. Журналы. Они понятия не имеют, какой ты на самом деле.

Он ухмыльнулся.

— А ты знаешь?

Я облизала губы, радуясь, что они на вкус как он.

— Я начинаю это понимать.

Его глаза расширились, как будто эта перспектива была более ужасающей, чем удары, которые он получал на льду. Я засмеялась, потянув его обратно на вечеринку.

— Почти пришло время убираться. Насколько хорошо ты владеешь своими руками?

— Думаю, ты уже можешь ответить на этот вопрос, — сказал он, идя следом за мной вдоль ряда столов Джанин.

— Пока сложно вынести вердикт.

— Ауч. Тебе трудно угодить, Рыжая.

— И ты твердый…

— Эй, ребята, нам не нужно все это слышать, — оборвала меня Джанин, и я усмехнулась. — Или, может быть, нам это нужно. — Она снова пошевелила бровями, протягивая мне тряпку для мытья посуды. Я шлепнула им ее по бедру, прежде чем бросить одну Рори.

— Думаешь, тебе удастся вымыть несколько грязных тарелок? Или у тебя еще есть тренировка? — Спросила я.

Он кивнул.

— Тренировка начнется только через несколько часов. И ты знаешь, я действительно хорош в том, чтобы заботиться обо всех грязных вещах…

Румянец окрасил мои щеки, когда я заняла свое место у мойки, полной посуды. Эти несуществующие бабочки вернулись, и как я ни старалась объяснить им, что Рори — это не что иное, как деловое соглашение, эти чертовы штуки продолжали хлопать крыльями, пока я не почувствовала, что парю.

ГЛАВА 7

Гейдж контролировал шайбу и направился к воротам, а нападающий команды соперника, Мэтисон нацелился ему в спину, когда тот бросился за ним. Большая гребаная ошибка. Тренер снял меня со скамейки запасных и дал мне зеленый свет играть от всей души в этой игре.

Я промчался по льду и врезался в говнюка как раз в тот момент, когда он взмахнул клюшкой перед коньком Гейджа. Парень упал так сильно, что его шлем с громким треском отлетел ото льда, но Гейдж едва пропустил удар, восстановил равновесие и передал шайбу Уоррену, который забросил ее в ворота, сравняв счет.

— Черт возьми, да! — закричал я, ударив кулаком по перчатке Гейджа, а затем Уоррена, когда мы обогнули лед для следующего вбрасывания. Толпа ревела, подпитывая меня таким адреналином, который мог дать мне только хоккей.

"Блэкхокс" — черт бы их побрал — удержали свои позиции, их вратарь заблокировал еще две попытки. Пот пропитал все, что было под моим снаряжением, и я налегал сильнее, чем когда-либо за последние недели. В этом и была фишка этой игры; второй тренер сказал, что я не могу в нее играть, и только заставил меня хотеть этого еще больше. Я крошил лед, отбрасывая игроков на доски, на спины и везде, где представлялась возможность. Никто не трогал ни одного из моих парней, не сегодня.

Дыхание было холодным и учащенным в моих легких, когда я летел по льду, впечатывая парня в доски, прежде чем он смог сделать то же самое с Уорреном. Когда судья объявил офсайды, раздался свисток, чтобы мы могли помериться силами, на синей линии, мое внимание привлекла вспышка рыжих волос. Я посмотрел вверх и чуть не упал на задницу. Это редкий случай, когда я видел Пейдж вне ее обычного делового наряда, но видеть ее в моей майке? Срань господня, это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел. И дело было не в том, что на трибунах не сидело как минимум четырнадцать "хоккейных зайчиков" с таким же номером, потому что так оно и было. Просто на Пейдж мой номер смотрелся в десять раз сексуальнее.